Я отвернулась, больше на этот театр одного актера я смотреть не могла. Лида подошла к Альбине и отлила ей из своего стакана немного.
— И ты туда же? — прошипела Альбина.
— Ты сюда зачем пришла? Пей молча или вали, — Лида улыбнулась так, как улыбаются маньяки.
Альбина в недоумении смотрела то на Лиду, то нам в спину с Кириллом, но верещать перестала. Отпраздновать бы свою маленькую победу, но мне не понравилось то, как всё вышло.
— Ненавижу тебя, — прошипела я, скидывая с себя руку Кирилла, когда мы зашли в дом и за нами закрылась дверь.
— И что же я сделал? — усмехнулся он и прошел в зону кухни, налил себе стакан воды из фильтра.
— В том-то и дело, что ничего.
Кирилл сделал большой глоток и громко сглотнул. А потом посмотрел на меня и довольно улыбнулся.
— Знаешь, у меня есть одно негласное правило: не лезть в женские разборки.
— А ничего, что это всё из-за тебя? Ты слышал, что она несла. Я её знать не знаю, как и она меня.
— Людям свойственно жить в своей реальности. Это не про тебя, а про нее, — гребаный философ Кирилл подходил ко мне поступью хищника.
Я зарычала и пошла наверх. Слышала его глухие шаги по лестнице за спиной. Вернулась в комнату, в которой, казалось, вечность назад произошел какой-то переломный момент между нами. Толкнула дверь, надеясь, что прилетит Кириллу по носу, но он успел увернуться и остановить нападение.
— Ты просто невыносим!
— Который раз ты это говоришь? — посмеялся Кирилл и начал стягивать с себя футболку.
— Я не устану повторять это, — вид его голого торса смутил меня, и я сделала вид, что что-то ищу в своей сумке. — Зачем я вообще ввязалась во всё это?
Задавала я вопрос больше себе, нежели Кириллу, но у него и здесь нашёлся ответ.
— Просто ты без ума от меня, — Кирилл обхватил меня сзади за талию и втянул носом запах моих мокрых волос.
— Корона не жмет?
— Жмут только штаны, когда вижу, как ты злишься или ревнуешь.
Отпихнула Кирилла, полная негодования и начала толкать ладонями в грудь.
— Только не говори мне, что я провела самый отвратительный вечер просто потому что тебе захотелось меня побесить!
Кирилл перехватил мои запястья и развернул спиной к себе, заламывая руки.
— Больно, — бросила ему, задыхаясь от злости. — Отпусти, мне не нравится.
Кирилл подчинился, я оказалась на свободе. Он отошёл к окну и задумчиво посмотрел сквозь прорези в шторах на улицу. Я выдохнула и направилась в сторону кровати, усталость разом навалилась на плечи.
— Я устала и больше не могу. Если хочешь, возвращайся к Альбине. Она выглядит вполне здоровой, чтобы снова танцевать и вообще…
— А ты чего хочешь, Майя? — глаза Кирилла сверкнули в полумраке.
— Неважно, — буркнула себе под нос и повалилась на кровать, устраиваясь поудобнее на подушке. Голова была ватной.
Матрас покачнулся, Кирилл навис надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы. Пришлось лечь на спину, чтобы посмотреть на него. Его каштановые волосы щекотали моё лицо, а дыхание обжигало кожу.
— Скажи, что хочешь быть моей…
Кирилл уткнулся носом во впадину между моими ключицами, а затем поцеловал в шею. Его рука скользнула вниз, к моей талии. Ледяные пальцы коснулись рёбер. Я забыла как дышать.
— Нет. Скажи, что хочешь, чтобы мы были вместе. Потому что я очень тебя хочу, Майя.
Кирилл поцеловал меня под ухом и двинулся вдоль скулы к губам. От его запаха у меня срывало крышу.
— Если скажешь, то я сделаю для тебя всё, что ни попросишь, — он отстранился и посмотрел мне в глаза. Они были полны болезненной нежности.
— Даже на колени встанешь? — с напускной уверенностью уточнила у Кирилла.
— Даже раком, если нужно. Но только не проси кого-нибудь избить или убить. Я гуманист.
— Кто? — этот термин был мне незнаком.
Кирилл погладил меня по щеке. Было непривычно от того, что он особо не пытался доминировать, а скорее упрашивал меня.
— Я признаю ценность человека, его свободу и счастье. Вот кто я.
Я почти засмеялась.
— Ты буквально заставляешь меня дать ответ. Где же тут свобода?
— Я не заставляю. Просто надоело ходить вокруг да около.
Я отвернулась, сердце готово было вырваться из груди.
— Да или нет, Майя. Твое молчание начинает угнетать меня. Оно ограничивает меня.
Жарко. Душно. Воздуха катастрофически не хватало, голова кружилась, а тело откликалось на его нежные поглаживания.
Откажусь, и мы больше не сможем танцевать. Не знаю, как он, а я не смогу. Признаю свои чувства и рискну обжечься, снова.