То есть размазанная помада была последствиями Настиной «любовной атаки»? А вообще какая мне разница, что там делал Кирилл и с кем целовался! Я его знать не знала, а теперь он как будто бы везде.
— Ну а когда поехали кататься, то раз твое имя всплыло, два, три… И, может, что-то и ляпнула.
— Всё, что тебе надо обо мне говорить парням — что у меня есть парень и я с ним счастлива.
Настя отстала от куста и серьезно посмотрела на меня. Всё возможное смущение из неё испарилось. Ну, конечно, у Насти язык не повернулся бы такое сказать, ведь это разнится с её собственной правдой. Я махнула рукой. Бесполезно было продолжать этот разговор.
— Ну а ты что думаешь?
— Что ты ахренела.
— Да не обо мне! О Кире.
Меня сразу же передернуло, как будто подул морозный ветер, а я голая. «Киря», вашу мать!
— Зачем мне о нем думать? — бросила я небрежно, пытаясь скрыть то волнение, что вызвал её вопрос. Но актриса была из меня никакая. — Ешь давай и не болтай.
— Я бы на твоем месте к нему присмотрелась.
— Ты не на моем месте. Если так нравится, то забирай. Мне такого добра не надо. У меня всего в достатке, — я взяла Настину вилку и начала кормить её.
— Он не в… моём… фкуфе. Да стой ты! Я в состоянии сама поесть.
— Пока ты только языком треплешь.
— Какая злюка. Ты точно к нему неравнодушна.
— Насть, замолчи, пока я тебе эту вилку куда-нибудь не засунула, и ешь.
Мало того, что Настя вытащила меня ради новостей, от которых у меня мурашки шли по всему телу, так еще и расплатой был лишний час в зале. Отработаешь час — это два часа. Час за пропуск и еще один штрафной.
Ребята один за одним покидали зал. Кто-то подшучивал надо мной, кто-то сочувствующе провожал взглядом. Светлана раздавала наставления.
— Итак, Буранова. Повторяешь связки, — хореограф открыла свой блокнот. — Первую, третью, шестую и десятую. Чтобы пол скрипел от твоего усердия! Завтра спрошу как с десятерых.
Я виновато рассматривала пол. Тупая привычка из детства — стоять с опущенной головой. Так как-то спокойнее.
— О. Афанасьев. Ночной ты наш житель! Заходи скорее.
Я распахнула глаза в испуге, но даже не подумала поднять голову. Какой еще к черту Афанасьев?! Одно его имя вызывало во мне дрожь. Он должен заниматься в другой студии! Если бы окно было открыто, я бы выпрыгнула, но они были глухими, а вентиляция в зале обеспечивалась специальной системой.
— Смотри как удачно, Буранова! Вот тебе и партнер нарисовался. Так что вперед и с песней отрабатывать джайв. Забей на программу. Импровизируйте!
— Но… — попытался возразить Кирилл.
— Ну выручи, милый, — заворковала хореограф. — Ей будет полезно постоять в паре с профессионалом. Мы же не сильно твои планы нарушим? И вообще, — Светлана озвучила интересовавший меня вопрос: — Ты разве не ушел в другую студию с Альбиной?
— Там авария на подстанции и нет света.
— Ну, прямо, все карты тебе в руки, Майя!
Светлана подошла ко мне и подтолкнула под спину. Я так одеревенела, что качнулась как незакрепленный пилон, споткнулась о свои же ноги и полетела прямо на Кирилла. Он успел поймать меня, выронив сумку на пол.
Я вскинула на него испуганные глаза. Его взгляд был такой же растерянный.
— Я вас оставляю. Кирюш, ты ей покажи мастер-класс. С меня должок! — Светлана послала нам воздушные поцелуи и упорхнула как бабочка.
И с каждым шагом Светланы пальцы Кирилла на моих плечах сильнее сжимались. Я оттолкнула его со всей силы, что у меня была, как только хореограф скрылась из виду.
— Отпусти меня.
Моё сердце уже отплясывало джайв, взлетало к горлу и падало куда-то вниз с разбега.
— Что ты здесь делаешь? — задала я вопрос.
— Пришел потанцевать. Представь себе такое.
Испуг сменился злостью.
— Больше танцевать негде?
— Не тебе решать, где мне танцевать.
— Побереги свои эмоции. Они тебе понадобятся.
— Я не буду с тобой танцевать, — резко оборвала его я.
— Ты думаешь, я этого хочу? — Кирилл засмеялся в голос. Его тембр обволакивал и завораживал. Но это всё красивая картинка.
Он прошел к скамье, кинул сумку, затем резким движением снял с себя футболку, оставаясь по пояс голым. Я смутилась и отвернулась. Мой чайничек медленно закипал.
— Есть раздевалки, чтобы переодеться!
— Мне и тут нормально, — я услышала звон бляшки ремня. Он додумался и штаны при мне переодеть.
Я пыталась смотреть куда угодно, только не на него, но это довольно сложно в помещении, где на стенах сплошь зеркала. Его заднице позавидовали бы многие.
«И о чем я только думаю?»