— Я не придала этому значения, — Настя сменила асану.
— Как можно не придавать значения сексу? — удивилась я. — Это же не на колесе обозрения вдвоем прокатиться.
— Ох, подруга, это было не колесо обозрения, а самые настоящие американские горки.
Мне стало жарко и душно. Я подошла к окну и открыла на проветривание.
— Почему ты в итоге решила рассказать?
— Потому что это повторилось не раз и не два. Оказывается, мы живем в одном районе.
— Так вы теперь… вместе? — меня аж немного передернуло, когда это спросила.
— Со Стасом-то? — Настя рассмеялась. — Конечно, нет. Но скоротать дождливый вечерок — вполне. На большее он, мне кажется, не способен.
— А ты бы хотела большего?
Настя выдохнула и снова сменила позу. Теперь она смотрела прямо на меня.
— Я не могу как ты. Жить с кем-то или быть с кем-то одним.
— В этом есть свои плюсы, — я пожала плечами.
— Ну, в твоем случае, может, и есть. А меня любые отношения душат. Кажется, будто в клетку сажают.
Её слова зацепились за мои нервы и повисли грузом на сердце. Клетка. Я кажется понимала, о чем она. Я оглядела квартиру, в которой жила. Квартиру Дениса. В ней всё было также, как и в первый день нашей совместной жизни. Денис выделил место для моих вещей, и мне нужно было строго следовать порядку. И я следовала. По началу это меня не смущало, ведь я с трудом согласилась переехать, а потом я просто привыкла. Но иногда мне хотелось скинуть вещи прямо на пороге, не помыть после себя посуду, оставить книгу на прикроватной тумбочке или зарядку в розетке. Да даже элементарно хотелось не думать о пятнах на зеркале после чистки зубов.
Я привыкла выполнять приказы как послушная собака, ждущая хозяина дома, хоть чесалось нагадить где-нибудь в углу. Хозяин разве что поменялся. Не то, чтобы Денис мог устроить какой-то скандал или выгнать меня, но… мне не хотелось его разочаровывать. Для меня он оставался принцем из сказки. Однако всё изменилось.
Я изменилась. Что стало триггером я не знала. Возможно, я начала наконец взрослеть.
Дениса я, безусловно, уважала и любила. Но мы больше не катались на американских горках, если выражаться словами Насти. И я чувствовала, что он это тоже понимает, но также как и я — не решается сделать первый шаг. Шаг в пропасть между нами. Поэтому мы продолжали ходить вокруг да около, каждый на своей стороне ущелья.
— Ты чего замолчала? Я тебя так шокировала?
Настя напомнила о себе, пока я погрузилась в раздумья, глядя в серое небо за окном.
— Я просто задумалась о твоих словах. О клетке.
Настя вскинула руки вверх.
— Я говорила не о тебе, а о себе.
— Я знаю. Просто… — я не могла подобрать слов. Но как там говорят психологи: сказать вслух о проблеме — первый шаг к её решению? — Что-то у нас с Денисом не ладится.
— Ругаетесь? — Настя перестала выполнять асаны и тоже переместилась поближе к экрану.
Я вернулась к подруге, чтобы поговорить с глазу на глаз, если можно так говорить про видеозвонок.
— Не ругаемся. В том и дело. Мы просто почти не разговариваем. Если посмотреть нашу переписку, то она состоит лишь из вопросов, кто что поел и список из того, что закончилось дома из бытовой химии.
— Дорогая моя, это и есть семейная жизнь. А ты как себе это представляла? — фыркнула Настя и распустила свою рыжую гриву.
— Определенно не так, — грустно подытожила я.
— А чего тебе хочется?
— Не знаю. Гулять под дождем, есть одно мороженое на двоих, встречать рассвет, танцевать до утра и пока ноги не откажут, смотреть кино на улице. А не ходить по дорогим ресторанам и театрам. — Настя внимательно слушала и ждала, что я скажу дальше. — Слишком по-детски, да?
— Ну… — Настя перебирала пальцами воздух. — Скорее очень невинно. А что? Ты не можешь попросить его об этом?
— Это не в его характере. Он…
— Тебе с ним скучно? — Настя озвучила то, что застряло у меня в горле.
— Немного, — я поспешила добавить: — Но так было не всегда! Ты же помнишь, как он красиво ухаживал.
— Помню. Но еще я прекрасно помню, как ты перестала носить косуху и кожаные джинсы, и вся твоя одежда превратилась в гардероб благородной леди. Единственное, к чему он не приложил руку — это спортивная форма. И то потому что она почти у всех одинаковая. А еще ты перестала с нами веселиться. Чтобы тебя вытянуть, надо встать в очередь за Денисом.
В голосе Насти читалась обида. Я её понимала. Я скучала по ней также, как и она по мне.
— Прости, что я стала такой, — я опустила глаза в пол и начала теребить свои пальцы. — Я рассказывала тебе о матери. Она была строгой и отстраненной.