Кирилл держал меня за руку, пока мы шли от метро к какому-то салат-бару. Он не выпускал мою руку из своей даже пока мы ели!
— Мне неудобно.
— Неудобно спать на потолке, — спокойно парировал Кирилл, закидывая в рот перепелиное яйцо.
— В туалет тоже за ручку пойдем?
— Только если ты этого захочешь, — он подмигнул мне, а мои глаза устремились к небесам в мольбах.
— Чем быстрее ты привыкнешь ко мне, тем проще нам будет танцевать, — Кирилл размахивал вилкой как дирижер.
— Тренировок было бы достаточно. С Альбиной ты тоже за ручку ходил? — я сказала это без задней мысли и сразу же пожалела об этом.
— Ревнуешь?
— Ага. Мечтай.
Кирилл выпустил мою руку и откинулся на спинку кресла. Он протянул ноги так, чтобы наверняка коснуться меня под столом. Столик, как назло, был крошечным. И я была уверена, что он сделал это специально, чтобы меня побесить.
Я размяла пальцы, которые, казалось, немного затекли, а затем стало даже грустно от того, что он так резко прекратил эту тактильную пытку. Кирилл внимательно смотрел как я ем, это напрягало. Я старалась поглощать пищу как можно аккуратнее, не раскрывая слишком сильно рта, но порой салатные листья падали с вилки прямо на стол и я принималась судорожно их убирать салфеткой.
— Да расслабься ты уже.
— Я расслаблена.
— Да ну.
Кирилл легко толкнул меня ногой под столом, и я от этого дернулась и выронила вилку.
— А по тебе не скажешь.
Я отставила тарелку и потянулась за чашкой кофе, глотнула живительный капуччино и почти застонала от того, насколько он оказался вкусным. Я облизала пенку с губ, отчего глаза Кирилла резко потемнели, а брови сошлись на переносице, создавая морщинки.
— Что?
— Не делай так, — строго сказал Кирилл.
— Как так? — удивилась я, ведь вроде ничего не делала, спокойно пила кофе.
— Не облизывай губы, ведь мне сразу хочется тебя поцеловать.
Я поперхнулась напитком от неожиданности. Подкаты подкатами, но не ожидала, что он настолько прямолинейно выскажет свои желания. От его слов даже как-то приятно свело живот, а сердце на миг остановилось. Я пыталась смотреть куда угодно, только не на него: вытаращилась на фикус, стоящий где-то у окна кафе, и считала про себя количество листьев. Не заметила, как снова начала кусать губы.
— Сама же меня и провоцируешь, — Кирилл наклонился ко мне, и мы чуть не ударились лбами. — Но не бойся. Не люблю целоваться в общественных местах. Это неприлично.
Мои глаза почти полезли на лоб от такой наглости, а сердце стало биться еще сильнее. Я выставила между нами руку (это начинало входить в привычку?), но он лишь улыбнулся во все тридцать два зуба, переплел наши пальцы и снова стал держать меня за руку. Кирилл махнул официанту и попросил счет.
— Вам совместный или раздельный?
— Совместный.
— Раздельный.
Официант с лицом-кирпичом ожидал, когда мы договоримся.
— Я заплачу, — уверенно сказала я, посмотрев зло на Кирилла.
— Не буду настаивать, а то по твоему виду кажется, будто ты уже глаза собираешься мне выцарапать.
Официанта явно не забавляла наша перепалка. Я его прекрасно понимала, сама не раз сталкивалась со странными посетителями.
— Карта или наличные?
— Наличные.
Официант оставил счет, забрал тарелки и чашки и явно с облегчением покинул нас.
— Можешь оставить чаевые, — небрежно сказала Кириллу, пытаясь одной рукой достать кошелек.
— Как прикажешь.
Прикажу, как же. Как будто это было возможно. Поведение Кирилла отличалось от поведения любого адекватного мужчины. Мне бы бежать, сверкая пятками, от этого типа с маньячными замашками, но как показала практика, я — терпила еще та. Хотя откуда мне знать, какие они — адекватные мужчины? Я встречалась всего с одним.
— Вот теперь мне надо в туалет.
К моему удивлению, Кирилл позволил мне привести себя в порядок без сопровождения. Я всматривалась в свое отражение, отмечая то, что пора бы покрасить волосы. Мой натуральный русый цвет некрасиво пробивался у корней. Салон теперь мне не по карману, а значит придется просить Настю поработать помимо визажиста еще и парикмахером.
Достала из рюкзака помаду и накрасила губы. Вспомнила слова Кирилла о поцелуе и… заволновалась. Стало интересно, как бы это было на вкус и какие ощущения вызовет. Затем отругала себя за такие мысли. Неправильно. Это всё неправильно. Я же люблю Дениса, а он — меня. Так ведь?