Я сразу же завершила разминку. Мышцы разогрелись достаточно.
— Кончила? — игриво спросил Кирилл, наигранно зевая.
— Закончила, — не поддалась на его провокацию я.
Кирилл подал мне руку, приглашая наконец начать танцевать. Я нехотя вложила свою ладонь в его.
Мы заняли стартовую позицию, между нашими ногами расстояние было минимальным. Я вытянула корпус влево и вверх, но при этом стояла чуть правее Кирилла.
Задача партнера — вести и дать партнерше достаточное расстояние, чтобы двигаться. Начали мы без музыки, необходимо было настроиться друг на друга. Да и в зале играла совсем неподходящая. В идеале, нам бы переместиться в другой зал, но пока не хотелось оказываться с ним наедине и по его лицу я видела, что он читает мои мысли.
Мы выписывали квадраты, Кирилл тихо считал такты. Я старалась успевать за ним, крепче сжимая его ладонь с каждым шагом. Он был прекрасным танцором, искусным штурманом нашего корабля, и оттого я плыла, подчиняясь его указаниям.
— Расслабься, — прошептал он, чтобы его услышала только я.
Я старалась держать осанку и следила за шагами, и раз на раз не приходилось, но бывало сбивалась.
— Доверься мне, — он похлопал рукой, которая лежала чуть ниже лопатки, распространяя по венам уверенность.
Он закружил меня в первом полуповороте, затем — во втором. А в конце как будто забыл, где мы, и притянул к себе слишком близко. От этой близости мое дыхание утяжелилось, а Кирилл втянул носом воздух так, будто хотел забрать себе весь кислород. Мы смотрели друг другу в глаза безотрывно, а его рука скользнула ниже лопатки. Со стороны никто бы ничего и не заметил, в этом жесте не было ничего сверхосудительного, но для меня всё было иначе, да и для Кирилла тоже.
— Буранова, Афанасьев, вам нормально танцевать вальс под румбу? — возмутилась Светлана, вырывая нас из какого-то пьяного кумара. — А ну-ка марш в малый зал.
Кирилл сразу же отпустил меня, улыбнулся и повернулся к Светлане.
— Поняли-приняли, Светлана Константиновна! — отчеканил он так, будто отдавал ей честь, и утянул за собой. Права на возражения я не имела. С излишней покорностью последовала за придурошным, страшась того, что он опять вытворит наедине.
Звук наших каблуков эхом отскакивал от стен в такт моему сердцебиению. Прежде, чем Кирилл затащит меня в малый зал, я должна была сказать вслух важные слова. Я остановилась и вцепилась ему в руку, как будто пыталась угрожать, как то делают мужчины при рукопожатии.
— Что такое? — удивленно спросил Кирилл.
— Пожалуйста, — я взмолилась и подняла на него усталый взгляд. — Давай просто будем танцевать. Без твоих фокусов и прочего.
А затем я уставилась в пол. Было ощущение, что я пытаюсь отпроситься у Кирилла погулять подольше, а не требую то, чего так страстно желала — танцевать, а не предаваться флирту.
Я увидела, как носки его туфель вплотную прижались к моим, а следом он приподнял мой подбородок и заставил посмотреть на него.
— Никогда не делай так, — сказал он строго и тихо.
— Как так? — решила я уточнить.
— Не смотри в пол, когда говоришь со мной, — он провел большим пальцем по моим губам. — Потому что мне сразу хочется тебя наказать.
От его слов меня прошибло волной непонятных чувств. Я замерла, не в силах вымолвить и слова. Что значило его «наказать»? В голове сразу возникла указка матери, больно рассекающая кожу. Я поежилась от воспоминаний, и голова сама начала опускаться вниз. Кирилл сжал мои скулы и снова вернул к себе.
— Я же попросил, — еще более строго приказал он, и я как болванчик закивала головой.
Псих! Конченный псих! Но почему тогда по телу разлилась волна непреодолимого желания? Кирилл смотрел на мои губы, а я — на его. Мне хотелось сократить между нами расстояние и узнать, какие они на вкус сегодня. И кажется, я сделала шаг навстречу, но он отпустил меня и снова заулыбался.
— Хорошая девочка, — Кирилл потрепал меня по голове, как маленького ребенка, убив весь настрой. — А теперь, давайте потанцуем?
Кирилл открыл передо мной зал и жестом пригласил внутрь. Я закатила глаза, чуть расслабилась и, также любезно улыбнувшись, прошла внутрь.
На удивление, Кирилл выполнил мою просьбу на все сто процентов. Мы кружились под музыку в медленном вальсе, обсуждали, где совершили ошибки, где стоит ускориться или замедлиться, разбирали шаги, сидя на полу по-турецки. Кирилл вырисовывал на бумаге рисунок танца, а я впитывала как губка его слова и опыт.
— Не люблю Европейскую программу, но что ради тебя не сделаешь! — воскликнул Кирилл.