— Мальчик, перестань, пожалуйста, — выдавила из себя предупреждение, когда пинки продолжились.
Но ему хоть бы хны! Мне пришлось схватить его за ногу, после того, как моя белая юбка оказалась перемазанной, даже боюсь предположить чем. Так вышло, что я зацепила нежную кожу мальчугана ногтями и оставила царапину.
Мальчик взвыл как сирена, оповещающая о моем скором конце. У меня похолодела спина от взгляда его мамаши.
— Ты что творишь, девка тупорылая?! — взревела дамочка, вернувшаяся в реальность. — Ребенка моего трогать вздумала?!
На меня снова были обращены взгляды всех присутствующих и начало дико тошнить. Мне хотелось накричать на эту мамашу и на них всех, но так накатило, что я лишь глотала ртом воздух.
— Да она наркоманка какая-то! Худая как щепка и бледная как моль. Видать, отходняк, вот и кидается на людей.
— Он меня пинал… — попыталась я оправдаться, но не уверена, что произнесла хоть слово. — Мне нужно выйти…
Я протискивалась в сторону двери, но мамашка схватила меня за запястье.
— Ты куда пошла, дрянь! Поцарапала своими когтями Ванечку и сбежать собираешься? Я на тебя полицию вызову!
Мальчишка уже рыдал, кажется, не из-за царапины, а от визгов его мамки. Я же была на грани того, чтобы извергнуть из своего желудка содержимое прямо на схватившую меня женщину.
— Мне плохо. Отпустите, — произнесла дрожащими губами.
— Плохо ей! Точно наркоманка! Кто-нибудь, вызовите полицию, её надо сдать!
И за что меня постигло такое наказание? За то, что не ценила тихую и размеренную жизнь с Денисом? За то, что сбежала от матери, не дав ей даже возможности со мной связаться? За то, что завидовала Насте и её жизнелюбию? Или это было проклятие Кирилла?
Не суть важна первопричина, мне становилось с каждой секундой всё хуже.
Женщина до боли сжимала мое запястье, старушки верещали и причитали, молодые парни и мужчины постарше безэмоционально наблюдали за сценой и ничего не предпринимали. В момент, когда автобус остановился на остановке и открылись двери, я со всех оставшихся сил оттолкнула мамашку. Она покачнулась и разжала пальцы, ища опору. А я пулей вылетела на улицу и почти залезла головой в мусорное ведро. Меня почти вывернуло наизнанку — я опять лишь очень сильно закашлялась. От ароматов из мусорки я едва не вырубилась.
— Я ж говорю наркоманка! — кричали из автобуса мне в спину. — Вот молодежь пошла, а ведь вроде такая красивая и прилично одетая!
Мамашка вылетела следом за мной, не забыв своего отпрыска, который продолжал орать, и вцепилась мне в волосы. Я взвыла от боли и вцепилась в её руки, молясь уже о том, чтобы это всё прекратилось.
— Что здесь происходит?! — прозвучал до боли знакомый и очень злой голос.
Вот только этого мне не хватало! Точно, проклятье.
Кирилл оказался то ли как нельзя вовремя, то ли невовремя. Волосы — это было единственное, что меня волновало, потому что эта сумасшедшая явно хотела выдрать их с корнем.
— Отпустите её, — прогремел Кирилл угрожающе.
— Молодой человек, идите куда шли. Вас это не касается! — возмутилась мамашка.
— Я сказал, руки от неё убрали.
— Да что ты! Ай!
Я ощутила свободу и смогла выпутаться. Отскочила на несколько шагов и развернулась, в глазах стояли слезы отчаяния и безысходности.
— Так ты с этой наркоманкой, что ли, заодно? Я на вас всех ментов вызову!
— Послушайте. Забирайте своего отпрыска и валите отсюда.
Кирилл возвышался над ней на голову. Его голос прозвучал пугающе. От такого голоса коленки трясутся не от возбуждения, а от страха. Женщина продолжала стоять на своем и сыпала проклятиями. Кажется, она оплевала ему всё лицо. Благо, на остановке было совсем мало людей. Хотя уверена, что кто-то что-то да заснял и этот позор разлетится по пабликам: «Наркоманы дерутся с #яжмамкой за закладку».
— Эта тварь моего ребенка поцарапала!
— На тварь ты в зеркало смотришь, а девушка, я уверен, специально ничего не делала, — Кирилл опустил всякую вежливость, когда оскорбления перешли на новый уровень.
Мамашка потеряла дар речи. Кирилл присел на корточки перед мальчиком и приветливо улыбнулся. Тот сразу перестал плакать.
— Малыш, тебя, наверное, пугают кричащие дядьки и тетьки?
Мальчик едва заметно кивнул.
— Покажи мне ранку.
Мальчик неуверенно протянул свою ножку Кириллу. Он, не касаясь его, осмотрел едва заметную царапину и встал, выпрямившись во весь рост.
— Очень жаль, что у твоего сына такая неадекватная мать, — Кирилл достал из кошелька пятитысячную купюру и вложил в руки неадекватной. — Это на больничные расходы.