Мамаша фыркнула, но деньги взяла, а затем схватила своё чадо и, сыпля проклятиями, удалилась. Зеваки тоже разошлись, а Кирилл подошел ко мне. Я уселась на остановку, не в силах держать себя вертикально и вообще хоть как-то реагировать. Меня всё еще подташнивало и трясло.
— Как удачно я решил пройтись пешком, — он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, а я лишь отвернулась, прячась за вздыбленными волосами. — Ну и что это было?
— Ничего, — проскрипела сквозь сжатые зубы.
— Настолько ничего, что тебе пыталась выдрать волосы какая-то незнакомая женщина?
Он попытался открыть моё лицо, убрав прядь волос за ухо, но я оттолкнула его руку. Я сидела на остановке в испачканной юбке, с макаронной фабрикой на голове, а пахло от меня мусором и невесть чем ещё. Такая принцесса только Шрека могла бы привлечь и то, он бы еще подумал несколько раз: а не оставить ли её дракону?
— Ладно. Не хочешь, не говори, — Кирилл взял мою сумку и перекинул себе на плечо. — Ты идешь? Или так и будешь тут сидеть?
Я нехотя встала и поплелась за ним, уткнувшись глазами в асфальт. Сердце билось в ребра, слезы беззвучно текли по щекам, ноги не слушались. Но Кирилл не стал давить, и это ещё сильнее выбивало из колеи. Лучше бы он продолжил шутить свои пошлые шутки, и вообще вел себя как обычно. А он просто либо молчал, либо что-то насвистывал под нос.
Я подняла глаза и гипнотизировала его спину. Сегодня он был одет во всё чёрное. Мой темный рыцарь, защитивший от женщины с ребенком. Какой позор! И я не была уверена, с какого момента он вообще наблюдал эту прекрасную картину.
Мне хотелось до него докоснуться. Хотелось, чтобы он обнял меня и погладил по голове. Такое детское и искреннее желание. Мне было так обидно за себя и за это утро. Не смогла оплатить проезд, не смогла возмутиться, когда меня облапал мужик в автобусе, не смогла справиться с маленьким ребенком, а потом и с его мамашей. Я была абсолютно бесполезным и неприспособленным к этому миру человеком!
Да, я и раньше пользовалась общественным транспортом и любила его своей особой любовью, но последние дни каждая неудача особенно сильно била по самооценке. Сбежавшая дочь, неблагодарная девушка, несостоявшаяся балерина, великовозрастная начинающая танцовщица и этот список можно было продолжать бесконечно. Кем я была для Насти? Бедной «родственницей», что приютили, пожалев?
— Считаешь меня жалкой? — вдруг произнесла вслух и резко остановилась.
Кирилл обернулся и недоуменно посмотрел на меня, будто и забыл, что я шла за ним всё это время. Да, я как комар, только всем мешала и приносила проблемы.
Не выдержала его взгляда и посмотрела в сторону. Мимо проезжали машины, доставщики на велосипедах, самокатчики-самоубийцы по версии Кирилла. Люди шли по своим делам, пока я разрушалась внутри.
Кирилл сократил расстояние между нами в два шага и внимательно посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты не жалкая, Майя. Просто иногда у людей бывают чёрные полосы, — Кирилл улыбнулся и щелкнул меня по носу. — Не останавливайся на своём пути.
Как легко он это говорил. Как будто ничего не произошло. Как будто бешеная мамашка — это единственное из-за чего я переживала. Он не знал меня и что со мной происходит, так какого ответа я ждала на свой вопрос?
— Спасибо, что помог, — выдохнула и сделала шаг.
Кирилл резко прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь, а его ладонь бережно легла мне на затылок. Слезы снова покатились из глаз, но в этот раз меня сотрясли отчаянные рыдания. Я вцепилась пальцами в его футболку, сминала и тянула, пытаясь кажется вжаться с него полностью. От него пахло спокойствием, летними вечерами и безопасностью.
— Придем в студию. Ты сходишь в душ. Разомнемся, потанцуем. Тебе же это нравится — танцевать? И не заметишь, как забудешь всё, что произошло.
Он не понимал, почему я рыдаю. Ему я, наверное, показалась человеком, что расстраивается из-за небольшой неудачи. Мне хотелось сказать ему, что всё не так. Хотелось, но я не смогла выдавить из себя хоть что-то, кроме всхлипов. Не сейчас, я была не готова.
Он дал мне поплакать у него на груди столько, сколько я посчитала нужным. Отстранившись от него, я порадовалась, что футболка не была белой, ведь иначе я испачкала бы его тушью и подводкой. Я пригладила его одежду, которая промокла от моих слез.
— Я — панда? — подняла на него глаза. Кирилл явно сдерживался, чтобы не засмеяться. — Дай мне сумку.
Достала из сумки зеркало и влажные салфетки. Лучше бы я не смотрела на своё отражение! Красотка на миллион долларов, не меньше. Теперь я ещё больше походила на наркоманку, которая очнулась при этом где-то в сточной канаве.