— Кофе? — улыбнувшись, спросил Кирилл.
— Будь так любезен.
— Я положил в ванне для тебя зубную щетку. Можешь умыться.
— Часто водишь сюда девушек и всегда готов?
— Именно так. Я, знаешь ли, довольно популярен, — Кирилл провел по волосам, задирая подбородок и красуясь.
Мой взгляд невольно останавливался на его губах, а в голове мелькали картинки того, как голова Кирилла находилась у меня между ног, как его волосы щекотали внутреннюю часть бедра и дальше как по накатанной. В груди заколола ревность, хоть и понимала, что он шутит. Видимо, моё лицо скривилось.
— Да шучу я. Остаются наборы после поездок.
— Да-да. Поняла я, — начала вставать с кровати, но он приостановил меня. — Что?
Усадив к себе на колени, Кирилл поцеловал меня, не дожидаясь того, чтобы я почистила зубы и привела себя в порядок. Вкус мятной зубной пасты отпечатывался на губах, а его руки уже гладили меня по спине под футболкой, вызывая дрожь во всем теле. Денис ни за что бы не поцеловал меня прежде, чем я умоюсь. Собиралась не сравнивать, но я слишком цеплялась за такие мелочи.
Кирилл перешел на шею, ключицы, а затем и вовсе прикусил мой сосок через футболку. Боясь потерять остатки самообладания, я уперлась Кириллу в плечи и остановила.
— Ты же понимаешь, что я не собиралась оставаться у тебя?
Эта фраза должна была показать Кириллу, что я еще не готова к тому, к чему всё плавно идет. Хотя «плавно» — не то слово. Кирилл завоевывал мое тело и сердце набегами, как какое-нибудь татаро-монгольское иго.
— Понимаю, — он взял меня за ладонь, сначала поцеловал, а затем и вовсе укусил. — Но я открыто сообщил тебе свои намерения, а раз ты тут…
— Я не тут! — спрыгнула с его коленей.
Кирилл шлепнул меня по заднице. Я взвизгнула и посмотрела на него удивленно.
— Это что такое? — спросила я, прикрывая ладонями мягкое место.
— Профилактический шлепок.
— С чего бы это?
— Чтобы не забывала, что у каждого действия есть последствия.
Захлопнула рот и под веселый и заразительный смех Кирилла спряталась в ванной. Сама заулыбалась так, что рот чуть не треснул и приложила руку к груди, пытаясь успокоить сердцебиение. Плеснула в лицо ледяной воды, чтобы прийти в себя.
Представила ли я, что стою на коленях совершенно обнаженная, пока Кирилл шлепает меня? Конечно, да. И я отчего-то была в полной уверенности, что мне это понравится, хотя не сказала бы, что думала о таком когда-нибудь. Все эти намеки, властные прикосновения, «наказания» и приказы заставляли вскипать кровь.
Это очень плохо вязалось с моим опытом физических наказаний, ведь это же не нападение на беззащитного? Я же сама этого хочу? Хочу же? Кажется, пора было откровенно поговорить обо всем этом. Меня также сильно парило, как это вот все происходящее между мужчиной и женщиной за закрытой дверью, отразится на танцах.
Крадучись, вышла из ванной комнаты, закончив умываться и надев наконец нижнее белье, успевшее высохнуть. Села на кровать, подобрала колени под себя и начала рассматривать Кирилла со спины.
— Ты во мне дырку просверлишь, — почувствовал Кирилл и глянул на меня через плечо. — О чем задумалась?
— О том, что ты опять не сдержал обещание, — нашлась, что ему предъявить.
— Тебе не понравилось? — Кирилл облизал губы, и я снова вспыхнула, почувствовав, как набухают соски. Пришлось прикрыться руками.
— Понравилось, — пробубнила себе под нос, рассматривая незамысловатый узор на шторах.
— Так реагируешь, как будто произошло что-то необычное.
Сжала губы в тонкую линию.
— Я не настолько опытна, чтобы это было чем-то обыденным.
Кирилл склонил голову набок, обдумывая услышанное, и сощурил глаза. Мне показалось, что ему нужны пояснения. Тема секса не была для меня табуированной, но открыто я обсуждала такие вещи только с Настей. И то, в основном, говорила она.
— Не хочу обсуждать. Это некрасиво по отношению к… — я запнулась, не желая произносить имя бывшего вслух. — Ну ты понял.
— Я вроде и не просил, — пожал плечами Кирилл. — Меня мало волнует этот белый воротничок. А точнее, мне плевать на него с высокой колокольни.
Кирилл принялся готовить яичницу, любезно спросив каким сделать желток. Я предпочитала глазунью, в этом мы оказались солидарны. Посолить, макнуть поджаренный хлеб из тостера — блаженство номер два после вчерашнего сыра.
Опять атмосфера перестала быть сексуально напряженной. Качели раскачивались, но амплитуда быстро уменьшалась.
Почувствовала себя неловко, что Кириллу приходилось кормить меня завтраком и варить кофе, но помочь особо ничем не могла. Подошла к нему, заглядывая в сковородку через плечо. Глазунья была идеальной: равномерный белок без прожилок, очаровательный желток и никакой тебе горелой и пересохшей корки.