Ана молча села на край кровати, чувствуя, как внутри всё обрушивается. Весь план, продуманный, логичный, превращался в фарс.
— Это… это позволено?
— Это не запрещено, — пожала плечами Лея. — А если не запрещено, значит, дозволено. А волки этим пользуются. Особенно альфы. Один такой уже принюхивался к тебе в холле, я видела.
Ана напряглась.
— Сероглазый?
— Ага, Таррен. — Лея скривилась. — Сын вожака. Местная гроза. Обожает доставать зайцев. И если ты думаешь, что его не заинтересуешь, то зря. Он всегда чувствует, где слабое звено. Даже если запаха нет.
Ана опустила голову. Хотелось просто лечь и исчезнуть. Раствориться.
— Боже, в каком месте это вообще казалось хорошей идеей? — пробормотала себе под нос.
— Эй. — Лея поднялась, подошла ближе и несильно коснулась её плеча. — Я не пугаю. Просто предупреждаю. Лучше знать, с чем имеешь дело. Но ты не одна, ясно? Мы, омеги, держимся вместе. Я быстро бегаю, умею отвлекать внимание, и знаю, где прячут самые вкусные сладости.
Ана рассмеялась. Негромко, но по-настоящему.
— Окей, — сказала она. — Договорились.
— Ура! — Лея хлопнула в ладоши. — Тогда к самому важному: у тебя шоколад есть?
Ана кивнула в сторону стола.
— Второй ящик слева.
— Ты мне уже нравишься, — довольно заявила белка и мгновенно нырнула в ящик, не стесняясь.
Во всём виноват латте
Ана проснулась ещё до рассвета, от собственного дыхания, прерывистого, будто убегающего от чего-то во сне, и от ощущения, что за тонкой пеленой сна пряталась тревога, готовая просочиться в реальность с первым лучом утреннего света.
Спала она плохо, ворочалась, ныряя то в жаркие, вязкие сны, то в ледяную пустоту, где мерцали обрывки воспоминаний: отец с хмурым лицом, запах трав от блокаторов, рычание львов в ночной тишине, тяжесть шёлка на плечах — и тот взгляд, серый, пронзительный, как лезвие клинка. Всё смешалось, словно чужие истории сплелись с её собственной, и теперь было невозможно отделить предчувствие от памяти.
Но утро наступило. С ясной, холодной решимостью, как всегда наступает день после бессонной ночи. Новый день. Первый день её свободы, какой бы странной и неполной она ни была.
Ана надела стандартную форму Академии: строгий тёмно-синий жакет с плоскими плечами, подчёркивающий хрупкость фигуры, черную юбку выше колена, плотную, неудобную, и белую рубашку, которую сразу захотелось расстегнуть, освободиться от давления воротника. Всё — по дресс-коду. Всё — как у всех. Только для неё, привыкшей к тонким тканям, изящным застёжкам, невидимой отделке ручной вышивки, всё это было чужим и грубым, будто она надела не одежду, а кожу другого человека.
В зеркало она взглянула мельком. Несколько взмахов кисти — чуть теней, чтобы подчеркнуть глаза, в которых за последние сутки поселилась усталость. Волосы, тёмные и тяжёлые, были стянуты в хвост, строго и без вольности.
Лея уже носилась по комнате, будто её запустили с пружины. В одной руке она держала расческу, в другой — надкусанное яблоко, пытаясь найти вторую туфлю, при этом ещё успевала говорить без остановки:
— Сегодня общее собрание в зале Сириуса, потом вводная лекция в корпусе С, потом ознакомительная прогулка и проверка реакции. Главное, не заблудиться. Академия огромная! И я не шучу, тут, если не знаешь, где север, можно выйти в оранжерею и оказаться в прачечной!
— Супер, — хмыкнула Ана, поднимая карту, которую выдали ещё при регистрации. Лист плотной бумаги пестрил линиями, стрелками, с трудом поддавался логике. — Корпус С... Так, где он?
— Справа от восточного флигеля. Или левее, если ты вышла из библиотеки. Стоп, покажи сюда, дай я обведу. Вот сюда пойдёшь, потом налево, потом направо — нет, наоборот, сначала направо, потом...
Через минуту карта превратилась в географический хаос, полный «Леиных советов», обведённых стрелок, кружочков и подписей вроде: не иди сюда, тут скучно , здесь вкусный пирог , опасная зона — волки тут .
И всё же Ана вышла из корпуса спокойной, насколько позволял день, в котором могло произойти всё что угодно. Воздух был прохладным и влажным после ночного дождя, пах соснами и камнем, и в этом утреннем дворе, где уже сновали студенты в форме, с папками, сумками, чашками кофе, было что-то живое, кипящее.
Пока она шла, взгляд случайно зацепил стройных девушек в спортивной форме, на тренировочной площадке, и альф, которые бросали друг другу мячи.