Когда в зал вошла директриса, разговаривать перестали даже те, кто шептался без остановки. Высокая, как колонна, с серебристыми, до пояса, волосами и глазами цвета янтаря. Её взгляд был не просто строгим, он обнажал. Ане пришлось сдержать желание вытянуться по стойке «смирно».
— Добро пожаловать в Академию Лунного Круга, — её голос, низкий и ровный, эхом расходился по залу. — Здесь вы научитесь контролю. Силе. Стратегии. Вы научитесь быть не просто оборотнями, вы станете равными среди лучших.
Равными?
Губы Аны дрогнули в усмешке, и она быстро отвела взгляд, чтобы никто не заметил. Равные не заставляют других подавать им кофе. Равные не предлагают «отработать долг».
— Правила академии просты, — продолжила директриса. — Не убивайте. Не ломайте друг друга без причины. Всё остальное допустимо в рамках инстинктов и иерархии.
По залу прокатился негромкий, но выразительный вздох. Кто-то облегчённо, кто-то с азартом, как перед охотой. Ана поднялась и почти первой вышла из зала, направляясь в корпус С, туда, где должна была начаться её следующая лекция.
Корпус С оказался душным, пахнущим свежей краской и потом. Узкий коридор тянулся вдоль тренировочного двора, за решётчатыми окнами которого уже разминались студенты. Кто-то отжимался, кто-то боролся в парах, кто-то просто стоял в позе наблюдателя. Запахи били в нос, тяжёлые и густые. Волки, лисицы, пара леопардов, несколько кошачьих. Но зайцев… не было. Ни одного.
Когда она вернулась в комнату, Лея уже развалилась на кровати, лицо прикрывала зелёная маска из алоэ, а на коленях лежал журнал с блестящей обложкой. Белка бросила взгляд на Ану и сразу села, отложив всё.
— Что с тобой? — спросила она, чувствуя, как воздух в комнате вдруг стал плотным.
Ана не ответила сразу. Только сбросила обувь и упала на кровать лицом вниз. Несколько секунд — тишина, а потом голос, глухой, в подушку:
— Я врезалась в Таррена.
— Что? — Лея сползла с кровати и села ближе. — Прямо… в него?
— У меня был кофе в одной руке, карта в другой… Я не смотрела по сторонам. Он появился из ниоткуда. Всё вылилось ему на рубашку.
— На какую рубашку?
— Белая. Лимитированная. Дорогущая.
— О нет, — простонала Лея, прижав руки к лицу. — Скажи, что ты просто извинилась и убежала.
— Он не принял извинений, — Ана перевернулась на спину, глядя в потолок. — Либо покупаю такую же, либо отрабатываю долг.
Белка застыла. Никаких шуток, никаких возгласов. Только тишина.
— Пожалуйста, скажи, что ты согласилась купить.
Ана медленно повернула к ней голову.
— НЕТ! — Лея подскочила. — Ну ты что?! «Отрабатывать долг» — это… это как… как подписать договор с чёртом! Даже хуже. Волки альфы… они…
— А у меня был выбор? — взорвалась Ана. — У тебя есть огромная сумма в кармане? У кого-нибудь из зайцев есть? Я знала, на что иду. Это временно. Справлюсь.
— Он теперь будет тобой играть. Волки любят держать под контролем, особенно такие, как Таррен. Он будет ломать тебя понемногу, смотреть, когда ты треснешь.
— Ну и пусть, — Ана резко села. — Пусть думает, что я слабая. Пусть считает, что может приказывать. Но однажды покажу ему, что я не такая.
Лея сидела рядом, обняв подушку, будто та могла её защитить от слов Аны.
— Ты странная, — прошептала она. — В тебе есть нечто. Говоришь, что заяц, но в твоих глазах нет страха.
Ана тихо улыбнулась.
— Может, я просто заяц, который умеет кусаться.
Личная Зайка Таррена
В Академии слухи распространялись не просто быстро — они летели, обгоняя тени на стенах и ветер в коридорах. Один шепнул в столовой, другой пересказал в тренировочном зале, и вот уже вся Академия Лунного Круга гудела, как потревоженное осиное гнездо. Говорили о ней — о той, что рискнула… или оступилась. Никто толком не знал, что именно произошло, но подробности множились с каждой минутой.
Одни утверждали, что Таррен, самый опасный и замкнутый альфа Академии, зарычал на неё так, что в зале Сириуса звенело стекло. Другие рассказывали, будто она, дерзкая и сумасшедшая, плеснула ему в лицо кофе. Кто-то бросил версию, что он схватил её и, не говоря ни слова, закинул через плечо, унёс в неизвестном направлении.
Один шакал клялся, что видел, как у неё от стыда загорелись уши. А кто-то прошептал совсем тихо, почти в ухо: «Он сказал, что она будет его личной зайкой». Эти слова вызвали волну ахов, вздохов, смешков и неприкрытого интереса. Факт оставался один — она теперь была в центре всеобщего внимания. Её имя никто не знал, но знали: это та самая зайка.