— Ты испугался? — повторяю я его слова, а Валера кивает.
— Испугался, Любовь.
Киваю его словам и нахожу в себе силы, чтобы отвести взгляд и посмотреть на свои озябшие ладони. В квартире жарко, дышать уже нечем, а руки все равно мерзнут.
В голове раз за разом прокручиваю слова Валеры и стараюсь сдержать улыбку. Он боялся! Волновался! Пусть я и приказала себе не влюбляться в Степанова снова и всячески избегать романтических чувств к нему, но это никак не повлияет на то, как я себя сейчас чувствую. А чувствую я себя лучше всех!
Так хорошо, что будь у меня крылья — взлетела бы и хорошенько дала бы дубинкой Лане по голове. Заслужила.
— Так ты пришел, чтобы мне все это сказать? — обдумав все еще пару десятков раз, спрашиваю я. Валера неуверенно кивает, а после поднимается на ноги.
— Не привык к недосказанности, Любовь. И тебе советую тоже привыкнуть к этому. Рот, чтобы ты понимала, создан изначально для разговоров, — он возвышается надо мной, бегло осматривает мою небольшую квартиру и молчит.
Изначально создан? Да на что он мне тут намекает?!
В этот момент я принимаю глупое и безрассудное решение, — что от себя его сейчас не отпущу. Почему и сама не могу понять, просто хочется, чтобы кто-то был рядом сейчас. То, что произошло между мной и девочками в раздевалке, меня подкосило, и теперь нужно отвлечься. А сериал и какао справляются на твердую четверку из десяти.
— Ты голоден? Я хотела заказать доставку еды… составишь компанию? — выпаливаю я и внимательно слежу за лицом Валеры. За тем, как в свете гирлянд четко прослеживаются его эмоции. Да его можно словно раскрытую книгу читать!
Смятение. Смущение. Удивлению и спокойствие.
И пусть я не собиралась сегодня ничего заказывать, ведь денег у меня осталось совсем немного, но ради Степанова расщедриться можно. Один раз живем ведь!
— Да, давай. С радостью поужинаю с тобой.
— Только каждый платит за себя, у нас не свидание, — добавляю я, решая что так будет правильно.
— Конечно, Любовь. У нас не свидание, мы ведь взрослые люди, которые лишь составляют друг другу компанию, — он улыбается и снимает с себя свое пальто. Уносит его в прихожую и оставляет там, а после возвращается ко мне. Сейчас рукава его водолазки закатаны. Будь я чуточку смелее, то коснулась бы его тела кончиками пальцев. Но я этого не делаю. Не потому что не хочу, а потому что боюсь его реакции. И своей.
Будь на моем месте старая Люба, то она бы уже прыгала от счастья и писала кипятком, я же сижу спокойно. Будто рядом со мной не Валера Степанов, а обычный парень с потока.
Может у нас и получится с ним что-то? Сейчас я не чувствую себя по уши влюбленной в него. Но и говорить о том, что все мои чувства окончательно и бесповоротно умерли тоже нельзя. Внутри еще что-то осталось, и я чувствую это. Так может и Валера что-то почувствует?
Отставить, Любовь.
Я приказываю себе не думать об этом. Вместо этого заказываю доставку еды и поворачиваю голову к Степанову. Тот с любопытством осматривается в моей квартире.
М-да уж, этот вечер определенно будет длинным.
Семнадцатая глава
Просыпаюсь с четким осознанием того, что счастлива. Лучи осеннего солнца щекочут меня сквозь незакрытые шторы. Я ерзаю на кровати и пытаюсь спрятаться от них, пока не натыкаюсь на тело позади себя. Замираю и осторожно поворачиваюсь, — позади меня мирно спит Степанов. Одной рукой держит одеяло, другая спрятана под подушку. Я не помню, когда именно мы вчера уснули. Да это и не важно. Вчерашний вечер и вся ночь прошли словно в тумане, будто это было не со мной.
Но я все равно счастлива.
Мы дождались доставку еды, съели вдвоем две пиццы — одну сырную и одну с оливками, которые я благополучно отдала Валере.
Вы слышали теорию о том, что, если в паре один из двух любит маслины и оливки, то у них будет все идеально? Вот и я слышала. Но надежды на то, что я и Валера будем вместе, у меня нет. Я даже запрещаю себе думать об этом. Даже сейчас. После проведенной вместе ночи.
В этой кровати никто и никогда не спал, ну кроме меня. Постоянного парня у меня не было, братьев и сестер, которые бы приезжали в гости, тоже. Манька не в счет. Мать давно не навещала, а папа в основном приезжал, выпивал со мной чашечку другую кофе и уезжал домой к себе. Ну или я приезжала к нему и оставалась в отдельной комнате, которую он сделал специально для меня. В квартире, в которой теперь жила мама, такой комнаты не было.