После тренировки мы возвращаемся в раздевалку. Первая партия девочек идет в душевые, остальные, я в их числе, остаемся приводить дыхание в порядок. Распускаю волосы и повязываю резинку на запястье. Стараюсь не думать о словах Ланы, но не получается. Неужели есть те, кто послушается эту девчонку, которая ничего, кроме как хлопать накладными ресницами, не умеет? Бред. Мы все взрослые, у каждого почти, что оконченное высшее. Все мы личности самодостаточные и на поводу у высокомерной стервы не пойдем.
— Встретимся на улице, хорошо? — ко мне наклоняется Ржевская. Я непонимающе киваю, а после провожаю девушку взглядом.
У меня есть пару мыслей по поводу того, зачем я понадобилась Янине. Точнее мысль одна — Степанов. Подруга боится, что я сорвусь и снова брошусь в омут под названием «Валерочка Степанов» с головой. Но я уже не та первокурсница и не стану этого делать.
Нет, кого я обманываю.
Я все еще та. Просто немного повзрослела и поумнела. Но все еще проверяю его социальные сети на наличие новых фотографий, просматриваю старые и улыбаюсь каждый раз, когда на глаза попадает видео с его прошлого дня рождения. То видео я чаще всего пересматриваю, когда на душе гадко и тоскливо. Залезаю в кровать, прячусь под одеялом и смотрю на смеющегося Валеру и плачу. И все из-за того, что люблю этого гада. Но ему я об этом не скажу. Я никому не скажу. Даже себе.
Эта любовь скроется за семью печатями и останется только в памяти.
Как мой личный кошмар.
третья глава
— Ты где копалась, Люба? Я тут посинела уже! — кричит мне Ржевская, когда я не торопясь спускаюсь по ступеням вниз.
Тучи сгустились и покрыли небо серым. Вероятно, скоро пойдет дождь и мне очень понадобился бы зонтик. Понадобился, если бы я не собиралась возвращаться домой на такси.
Держу небольшую сумочку за ремешок, в ней все самое необходимое, — начиная с красной помады и заканчивая прокладками, которые могут понадобиться в любой момент. Большой баул с формой, которую надо бы постирать, оставила в раздевалке. Заскочу после посиделок с Яниной и заберу.
— Пойдем, я сейчас убить готова за горячий шоколад с зефирками, — ворчит Ржевская, прыгая на месте, чтобы согреться. Мне же в моем новом пальто тоже прохладно, но я это никому и никогда не покажу.
— Маршмэллоу, — тихо поправляю я ее.
Киваю и иду с подругой вправо от спортивного комплекса, где проводятся тренировки в холодное время года. Немного дальше начинается парковая зона, а рядом с ней парочка небольших, но симпатичных кафе. Одно из них мне особо полюбилось. В нем готовят самое вкусное какао из всех, что я пробовала. Он стоит на первом месте в моем личном списке. Только его вытесняет оттуда тот, который готовит папа. По своему коронному рецепту.
По дороге мы не разговариваем. Ржевская идет быстро, ее ботинки тихо постукивают по плиткам тротуара, мои же каблучки звонко стучат. На нас обращают внимания малочисленные прохожие, что мне льстит. Я люблю быть в центре внимания, некоторым поднимает это самооценку, а мою поддерживает.
Рядом с Ржевской я выгляжу, как та самая мамочка-подружка, а она — моя непутевая дочь-подросток. Мешковатые штаны, пуховая куртка с капюшоном уж точно не делают девушку рядом со мной привлекательной. Но, надо признать, Янине это все идет.
— Горячий шоколад с зефирками…
— Маршмэллоу! — снова поправляю ее, когда мы заходим внутрь и садимся за свободный столик. Свое пальто я оставляю на вешалке в углу зала, а Янина свою куртку вешает на спинку стула.
— Не суть важно. Главное, поскорее. И порцию побольше, — отмахивается она от моих слов. Девушка-официант кивает и переводит взгляд на меня. Я прошу принести мне какао и любое пирожное с шоколадом, которое у них есть.
Официантка уходит, а мы остаемся. Вокруг приятно пахнет выпечкой и кофе, посетители тихо переговариваются. Янина молчит, хмурит брови и смотрит на меня.
— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я, слегка поведя плечами. Смотрю на Ржевскую и не могу понять, что ей в голову стрельнуло.
— Случилось, Люба. Случилось, — кивает она. Складывает руки в замок перед собой и тихо вздыхает. — скажи мне, только честно, ты ведь не собираешься снова пытаться завоевать Степанова?
Слышу эту фамилию и перед глазами встает знакомый, но все еще любимый образ. Я начинаю звонко смеяться, не имея на это никакой веской причины. Задумывалась ли я о том, чтобы снова достучаться до Валеры? Более чем! Буду ли я это делать? Маловероятно!