— Ничего не будет, Гномик. У нее есть парень, а ты… все и так думают, что я встречаюсь со Степановым. Ты своими сведениями никого не удивишь, — устало выдаю и делаю небольшой глоток почти холодного кофе. Нужно поскорее его допить, если не хочу, чтобы он превратился в ледышку.
— Своими сведениями, говоришь, никого не удивлю? — он лукаво улыбается, подходит ближе. Я не останавливаю его, хотя, признаюсь, уж очень хочется взять и облить его кофе. Пусть остынет.
Мы на небольшом тротуаре не одни и мимо нас пару раз проносятся прохожие. У кого-то в руках зонтик, а кто-то накинул на голову капюшон. Небольшая группка школьников идет налегке — в коротких брюках и расстегнутых куртках. Уже предчувствую, как сильно они заболеют, если не будут одеваться теплее.
— Хорошо, Люба, я тебя услышал, — Гномик наклоняется еще ближе. Чувствую его дыхание на своей щеке, а потом короткий поцелуй, за которым следует укус. Что это сейчас было, я понятия не имею. Стою и смотрю на Гномика, который спокойно берет стаканчик из моей руки, выпивает содержимое и, сминая бумагу, выбрасывает его на пожелтевшую траву. На нее вместе с пустым испорченным стаканчиком медленно опускается одинокая снежинка. Поднимаю голову вверх и наблюдаю, как с темно-серого неба плывут, в подобии танца, сотни, а то и тысячи, пушистых снежинок.
Двадцать первая глава
За ночь снег успел припорошить каждую тропинку и дорожку, создать на дороге самые настоящие зимние пробки и подпортить утро каждому жителю города. Но не мне. Я в это утро проснулась в прекрасном расположении духа, мне хотелось петь и танцевать, кружиться по комнате, подобно снежинке. Я даже одеваюсь в светлые тона — надеваю белоснежную блузку с длинным рукавом, поверх которой накидываю бежевый кардиган; юбка такого же цвета с завышенной талией и темные сапожки; довершает образ легкий макияж и легкие локоны. И пальто. Красное и мое любимое пальто. Я делаю несколько фотографий, одну самую лучшую загружаю в социальную сеть и вызываю такси. Сегодня по плану лишь три пары и вечерние занятия со Степановым.
Мысль о последнем греет сердце и заставляет слегка подрагивать, а щеки сами по себе заливаются заметным румянцем. В последние дни мы с ним слишком сильно сблизились, если сравнивать с тем, как общались мы раньше. Точнее не общались вообще. А сейчас мы с ним ежедневно переписываемся, встречаемся по вечерам в библиотеке и… он не игнорирует меня в стенах университета.
Но я стараюсь думать трезво и здраво. Не строить иллюзий и планов на будущее. Пытаюсь убедить себя в том, что Валера делает все это лишь по одной причине — я должна ему помочь. И больше никаких причин нет. Нет. И точка. Жирная точка.
В такси я слушаю музыку и так задумываюсь о проблемах насущих, что чуть не засыпаю. Отвлекает меня звонкий голос молодого таксиста. Выхожу из машины и под стук собственных каблучков не спеша иду в сторону входа в универ. Начинаю снова нервничать, ведь понятия не имею, что преподнесет мне этот день. Поздоровается со мной он или нет, сделает вид, что я пустое место или заговорит. К тому же в такой день….
— Привет, — окликает меня Манька, а после подбегает и целует меня в обе щеки. Аккуратно, чтобы не испортить темно-вишневую помаду на губах. Позади нее плетется ее новый парень, так что я уверена, Манька зря переживает. Помада испортится. Однозначно. — прекрасно выглядишь. Вся такая роковая.
— Спасибо, — опускаю голову и пробегаюсь оценивающим взглядом по своей фигуре. Да, Манька права. Выгляжу я прекрасно.
Мы идем с сестрой и ее парнем, который все еще держится немного позади. Они встречаются уже больше месяца, если я правильно посчитала, но за все это время мы с ним так и не поговорили. Порой мне кажется, что он и говорить то толком не умеет. Возможно, он гениален в чем-то другом, поэтому и встречается с Манькой. Точнее она с ним.
— Люб, твоя мама звонила. Спрашивала о тебе. Но я ей так немного всего сказала, что учишься хорошо, что никого рядом нет, и ты полностью посвятила себя учебе, — слова сестры немного выбивают меня из колеи.
Я подозревала, что мама так или иначе будет интересоваться моей жизнью, но не через Маньку же. С матерью мы после того нашего разговора не общались, если не брать в расчет короткие сообщения. Обычно мама спрашивает, все ли у меня хорошо, а я всегда говорю, что да. У меня все хорошо и на этом наша высокоинтеллектуальная беседа заканчивается.
Мы прощаемся с Манькой у гардероба, она бежит в сторону своей аудитории, а я медленно плетусь в сторону лестницы. Мне нужно попасть на второй этаж, занятия сегодня будут проходить там.