От этих воспоминаний краснеют не только мои щеки, но и шея. Пальцы покалывают, хватаюсь ими за спинку стула и крепко сжимаю.
Валера улавливает мою перемену, снова внимательно осматривает меня и замирает. Всего мгновение, но я вижу, как приоткрываются его губы на выдохе. Как глаза изучают мою шею. Готова поклясться, что он тоже вспомнил события полуторагодовой давности.
Мы садимся за стол. Друг напротив друга. Глаза в глаза. Наши колени соприкасаются под столом. Я чувствую Валеру так близко, что не сразу замечаю, как на самом деле далеко он находится.
— Я хочу задать тебе вопрос.
— Прекрасно, — отзывается он, наливая в мой стакан немного мартини. Потом наполняет свой. — только, если этот вопрос о моей бывшей девушке, то я отвечу и так. Мы расстались. На этот раз окончательно.
Его слова выбивают почву из-под моих ног. Не придумав, что сказать, беру свой стакан и мигом опустошаю его. Никогда не пила мартини, но сейчас это то, что мне нужно. Мне крайне необходимо, чтобы голова хоть немного затуманилась. Принять новость об их долгожданном разрыве мне трудно. Особенно трезвой.
Неужели это свершилось? И когда? Почему я все пропустила? Почему мне никто не сказал? И знает ли Лана о том, что решил Степанов?
А может это лишь его уловка, чтобы затащить меня сегодня ночью в кровать?
Нет, остынь!
Он не такой. Я знаю. Он не воспользуется ситуацией, если только я сама не захочу.
Тебе ли не знать.
— Нет, я хотела спросить не об этом, но спасибо, что сказал, — мне с трудом, но удается сохранять спокойствие.
— Тогда спрашивай.
— Почему…?
— Почему что, Любовь?
— Почему это все. Я не понимаю.
— А не надо ничего принимать. Нужно принимать. Если что-то происходит, значит так нужно. Такова наша судьба, как бы высокопарно это не звучало. Поэтому давай выпьем за судьбу и за то, что сейчас мы с тобой сидим тут вдвоем.
Мы и вдвоем — так много нужно для счастья.
Я не знаю, что чувствую.
Радость? Смущение? Непонимание? Желание? Все и сразу!
Валера снова наливает мне немного текилы, мы чокаемся стаканами и выпиваем наши напитки. Степанов все это время безотрывно смотрит мне в глаза, а я отвечаю ему тем же. Не знаю, что будет завтра. Но сейчас я хочу сидеть за его кухонным столом, пить и разговаривать только с ним. И пусть весь остальной мир подождет.
— Я хочу танцевать, — через пару стаканов выдаю я.
После выпитого мне уже так хорошо, что ничего не хочется, только танцевать и пить. Оказывается, мой организм очень хорошо принимает мартини. Валера смеется, но сам поднимается из-за стола, включает случайный порядок композиций. Первой играет песня Бритни Спирс. Неожиданно и удивленно смотрю на Степанова.
— Не вижу ничего криминального в этом. Мне нравится ее голос, — разводит он руками, а я улыбаюсь. Двигаюсь под ее музыку, полностью расслабляясь и забываясь. Сейчас мне больше ничего не нужно. Этот момент настолько хорош, что кружится голова.
Валера стоит у столешницы, сложив руки на груди и склонив голову к плечу, смотрит на меня. По его лицу нельзя понят, зол он или рад. Но я склоняюсь ко второму варианту. А если он все же зол, то сам виноват. Не нужно было меня приглашать.
— Пойдем, — я подхожу ближе к Степанову, протягиваю ему руку и, не дождавшись согласия, веду на балкон. Открываю дверь и выхожу на улицу. С неба на нас падают снежинки, не такие пушистые, как пару часов назад, а крошечные и серебряные. Не могу удержаться и запрокидываю голову назад, улыбаюсь и прикрываю глаза. Позволяю серебру украсить мое лицо.
Боже, как же мне хорошо сейчас.
— Какая же ты красивая, — его легкий шепот слышен где-то далеко.
Не сразу, но раскрываю глаза и сморю на Валеру. Он будто сам не ожидал от себя этих слов. Стоит сейчас передо мной и смотрит так, будто боится, что я растворюсь. Превращусь в снежинку и улечу с порывами первых ветров.
Носки промокли, но сейчас я не хочу уходить отсюда. Не тогда, когда воспоминания подбросили мне то, о чем я не хотела никогда вспоминать. То, что изменило меня.
Это произошло ровно два года назад. Я стояла под окнами его квартиры с кипой шариков, а Валера был здесь. А на моем месте стояла Лана. Он обнимал ее и насмехался над моим детским подарком. Прошло ровно двадцать четыре месяца, но воспоминания так свежи.