Позади себя слышу смех Янины и потом чья-то рука касается моего плеча. Борцова слегка сжимает его, меня это немного успокаивает. Из мыслей и от разговора девочек меня отвлекает оповещение моего телефона.
Валера: книжный на втором этаже. Через десять минут.
Поворачиваю голову и сразу же нахожу Валеру и Лану. Они поднимаются на эскалаторе на второй этаж, Степанов убирает телефон в задний карман джинс. Он не поворачивается и не смотрит на меня. Отдает право выбора мне. В груди зарождается что-то странное, щеки пылают, а губы… даже не буду говорить, что происходит с ними. Я дырявлю его спину взглядом, пока он не скрывается с поля зрения и лишь потом сухо и спешно прощаюсь с девочками. Говорю, что мне срочно нужно забежать в книжный за подарком для папы, целую каждую в щеку и ухожу.
— Не наделай глупостей. А даже если наделаешь, то не жалей потом о них, — шепчет мне на ухо Борцова, а потом стискивает руку так сильно, что, клянусь, едва ее не ломает. Я ухожу, но перед самим входом в магазин замираю и поворачиваю назад.
Двадцать пятая глава
— За что такие деньги? — тихо ворчу я, проводя кончиком пальца по очередному книжному корешку. Я остановилась в разделе современной прозы и, как назло, попадаются мне одни лишь романы. О большой и крепкой любви, о сильной и нерушимой. Ведь только о таких и пишут. Я, если честно, читаю мало, но ни разу за все мои годы я не слышала о книге, которая бы разбивала сердца. В которой герои были бы несчастны. Любили друг друга, но не могли быть вместе. И не были. И нет, там не было никакого хэппи энда, только самый плохой финал из всевозможных.
Но сейчас, стоя напротив книжного стеллажа, я вижу только светлую и чистую любовь. Готова поклясться, что даже через тонкие страницы чувствую легкое покалывание и трепет. Все, как при влюбленности.
Сначала я чувствую знакомый аромат парфюма, потом легкую тень позади себя. Мне не нужно даже поворачиваться. Я и так знаю, кто стоит прямо за моей спиной. Стоит и молчит. Но и это продолжается недолго.
— Спасибо, что пришла, — голос Валеры тих и спокоен. Я не слышу в нем счастья, но ведь так и должно быть. Он ведь наконец-то воссоединился со своей девушкой. Любимой девушкой.
— Я пришла не ради тебя.
— Тогда почему ты здесь, Любовь?
— Я хочу купить книгу, — в моем голосе столько уверенности, что я готова горы сейчас свернуть. На деле же — пальцы замерзли, ладошки вспотели, а сама я трясусь как осиновый лист на ветру.
— Какую?
— О любви, — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю прикусить язык. — но тебе это чувство чуждо, Степанов.
— Почему же? — он все также стоит позади меня. Слишком далеко и, одновременно, близко. Я чувствую тепло его тела своим и это напряжение между нами… его можно увидеть невооруженным взглядом.
— Ты не способен любить. Ты можешь чувствовать что угодно, но не любовь. И сегодня я в этом убедилась.
Он молча опускает свои ладони на мои плечи, слегка сжимает их и насильно поворачивает меня лицом к себе. Приходится поднять голову, чтобы смотреть в глаза этому наглому лжецу. Надо же! У него хватает наглости стоять тут со мной, плести мне лапшу, пока его девушка… кстати, где она?
— Ты ревнуешь, — он шепчет эти два слова так тихо, что я сама не сразу могу их разобрать.
Ревную? Я? Да никогда в жизни!
Это, надо признаться по правде, я и говорю вслух. Но Валера мне не верит. Его губы растягиваются в улыбке, в глазах появляется озорной блеск, пальцы сжимают мои плечи еще крепче. Так сильно, будто боится, что я испарюсь прямо сейчас. Перед его глазами.
— Точно ревнуешь. — Валера наклоняется ближе.
Его губы все также растянуты в улыбке. Мне хочется сказать что-то мерзкое, чтобы сбить с него всю эту спесь, но слова не вяжутся в предложения. Я пришла сюда с одной целью — поставить жирную точку в наших недоотношениях и что я получила? Ничего! Я снова не могу сопротивляться чарам Валеры Степанова. Он — моя погибель.
— Мне нравится. Ревность тебе к лицу, но, поверь мне, Любовь, у тебя нет никаких поводов.
— Конечно, же нет. Мы ведь даже не встречаемся!
— Я же сказал, что ревнуешь! — тихо смеется он.
Не сразу, но до меня доходит причина его смеха — я не опровергла его слова! Я согласилась с его монологом о моей ревности. А ведь должна была сказать, что не ревную его, а уже потом про то, что мы даже не встречаемся. Видите, даже мой мозг отказывается здраво функционировать рядом с этим… Степановым.