— Извините, девушка. Я составлю вам компанию? — она резко подняла голову и увидела перед собой парня на пару лет старше себя, в легком свитере и темно-синих джинсах. Лана быстро пробежалась взглядом по его внешнему виду, мысленно оценила его часы и браслет, кольцо на левой руке, и лишь после этого улыбнулась.
— Конечно, же можно, — Лана по привычке растягивала слова, ей казалось это привлекательным. Да и мужчинам нравилось. Официантка быстро подошла, убрала все со стола, и теперь здесь ничего не напоминало о Степанове. Кроме денег, которые Лана успела спрятать в свою сумочку.
двадцать седьмая глава
На пороге моей квартиры Валера появляется ближе к полуночи. В его руках бутылка текилы и небольшой букет тех же цветов, которые он мне подарил в прошлый раз. Я их прозвала крошечными маками, ведь настоящее название попросту не могу запомнить. Кажется, Валера мне его говорил и даже намекал, чтобы я почитала о них в интернете, но я все забыла. Вот такая я непутевая!
— Впустишь? — Валера склоняет голову к плечу и улыбается мне лишь уголками губ.
И я впускаю его. Не знаю, что он мне такого сейчас расскажет, но с такими аксессуарами, с которыми он ко мне пришел, так просто не ходят. Нужен повод. И я искренне надеюсь, что он в нашем случае положительный. Иначе я эту самую бутылку разобью о его милую голову, а цветы все равно заберу себе. Они красивые и не виноваты в том, что человек, держащий их в руках, самый настоящий подлец.
— Это тебе, Любовь, — он протягивает мне цветы, а я улыбаюсь.
Слишком тяжело сдержать улыбку, когда тебе дарят букеты. Пусть и такие маленькие. Особенно, когда получаешь ты их от человека, в которого влюблена. Я сняла это табу и теперь официально заявляю, что моя влюбленность никуда не исчезала. Лишь пряталась. На время.
— Я пока поставлю их в вазу, а ты проходи.
Не скажу же я, что поставлю цветы в стакан. Ваз у меня нет! Не было повода для приобретения.
Пока я копошусь у раковины, Валера снимает пальто, перетаскивает небольшой столик к моей кровати, достает из шкафчика две рюмки, на которые денег у меня хватило, в отличие от вазы, и уходит к входной двери. Оттуда уже возвращается с лимоном. Это не скрывается от моего внимания.
— Ты протащил лимон в кармане пальто?
— Да, а что? Очень практично. Пальто, в карман которого не помещается, по меньшей мере, три лимона, не пальто, — заявляет он важно, а после достает из кармана еще два крупных и ярко-желтых фрукта.
Валера орудует на моей небольшой кухне так, будто живет здесь сам. Лично моет и нарезает лимон, откуда-то выуживает плитку шоколада и горсть конфет. Понятия не имею, зачем он все это затеял, но с любопытством за всем этим наблюдаю. Складываю руки на груди и, опираясь спиной о стену, смотрю на Валеру.
— А ты не поможешь мне, Любовь? — доносится до меня с другого конца комнаты, где находится моя спальная зона.
— Нет. Забыла тебя предупредить, Степанов, в готовке я не сильна. Так что… помощница из меня никудышная. Но я прекрасно заказываю пиццу. Какую только пожелаешь, все закажу…
— … а я отплачу, я понял, Любовь, — Валера выпрямляется над столом и внимательно осматривает все, что наготовил — бутылку текилы, две рюмки, лимон, плитку горького шоколада и немного конфет с молочной и ягодной начинкой. Надо признать, мои любимые и жутко дорогие.
— В честь чего праздник?
Мое терпение рвется по швам, словно старая блузка. Рвется так сильно и капитально, что я уверена, этот треск слышит и сам Степанов.
Вместо быстрого и точного ответа, Валера поворачивается ко мне. Запускает пальцы в свои волосы и поправляет отросшую темную челку, убирает ее назад, но непослушные пряди снова падают на лоб, закрывают глаза. Хочется подойти ближе, коснуться его волос пальцами. Они у него мягкие и пахнут виноградом. Почему? Не знаю, ничего виноградного я в его ванной не нашла. А я там бывала пару раз, все рассмотрела!
— Выпей со мной. И тогда расскажу. Одна рюмка — один вопрос, — он смотрит мне в глаза.
В темной комнате, где горит лишь настенная гирлянда, я не вижу выражения его лица, но готова поклясться, что он улыбается. Той самой улыбкой, от которой мои коленки подкашиваются.
— Неужели струсила, Любовь? — я продолжаю стоять на своем месте и не двигаться. Что-то глубоко внутри меня ревет и кричит, чтобы я не приближалась сегодня к Степанову ближе, чем мы находимся сейчас. Но я не слушаю ничего. Послушно подхожу к нему и задираю голову выше, чтобы взглянуть этому наглецу в глаза.