— Поддерживаю, — киваю я, продолжая медленно и без сильного аппетита кушать салат. Я так переживаю за Степанова, что есть совсем не хочется. Знаю же, что он все сдаст, но все равно волнуюсь.
— Там холодно, — ворчит Манька. — почему бы просто не посидеть в кафе? Выпить кофе…
— … это исключено. Погода прекрасная, все кругом в снегу, а мороз то какой. Возьмем кофе с собой, а лучше горячий шоколад и пойдем гулять. А заодно и аппетит кто-то нагуляет, — добавляет Ржевская, скашивая взгляд на меня и мою тарелку.
Мы продолжаем наше обсуждение, которое постепенно начинает набирать более масштабные обороты. Манька все не уступает и настаивает на посиделках в кафе, в том самом, в котором уже пару раз сталкивалась с мужчиной, о котором мне так ничего и не рассказала. Поэтому я хочу пойти туда, авось увижу предмет воздыханий своей сестры. Но с другой стороны я согласна с Яниной. Ведь ничего лучше прогулки на свежем воздухе нет. Особенно, если это будет вечером, когда вокруг горят фонари и гирлянды, да снег кружит вальс.
Единственная, кто находится в стороне от нашего обсуждения, — Кристина. Ее тарелка с обедом, к которому она не притронулась, отодвинута в сторону. Сама Борцова пьет чай. Но делает это так медленно, что напиток из стакана не исчезает.
В последнее время Борцова вообще отдалилась от нас, но мы все спихиваем на ее характер. Он у нее не простой. И я искренне не завидую тому парню, который предначертан нашей Борцовой судьбой.
— Голосуем. Кто за кафе? — не выдерживает Манька и поднимает руку. Янина ничего не предпринимает, выжидающе смотрит на меня, а я не могу подвести сестру. Поэтому потакаю ей и в итоге мы сходимся на том, что пойдем в кафе. А потом я пройдусь в парк с Яниной.
Мы болтаем всю пару, так получилось, что у меня и Янины окно, а Манька просто прогуливает. Почему с нами находится Борцова? Понятия не имею, но занятия у нее точно есть. Нас прерывает звонок, как гром среди ясного неба. Мы поднимаемся с мест, относим посуду и после возвращаемся за своими вещами. Договариваемся после занятий сразу пойти в кафе. Манька уходит первой, целует меня в щеку и убегает. Я уже тороплюсь сорваться с места, чтобы побежать на третий этаж к Степанову, но нас прерывает тихий и хриплый голос Борцовой. Клянусь, сначала я подумала, что мне, да и всем остальным, все почудилось. Но нет, она повторяет:
— Я беременна. Кажется.
Мы с Яниной переглядываемся и медленно садимся на свои места — она рядом с Борцовой, а я напротив. Обе молчим, понятия не имея, что сказать.
— Насколько тебе кажется? — тихо и неуверенно интересуется Янина.
— Слишком кажется.
— Ты тест делала?
— Делала, — кивает Борцова.
— И…
— … и выбросила его раньше, чем увидела результат. Я не готова ни к чему такому. Мне нужны деньги.
Мы с Яниной снова переглядываемся. Обе прекрасно понимаем, на что именно Кристине понадобятся деньги.
— Давай, я схожу с тобой к доктору? Узнаем наверняка, а потом… потом соберем деньги. Не волнуйся, — говорит Янина, двигаясь ближе и приобнимая Борцову за плечи. С головы Кристины слетает капюшон и теперь я вижу как она побледнела, как залегли круги под глазами. В последние дни я была так увлечена Степановым, что не обратила внимания на подругу. Да и все мы, судя по всему.
О том, кто отец, мы не спрашиваем. Мало ли, может Кристина себя накручивает и все просто ложная тревога. Всякое может быть. Мы договариваемся втроем сходить к одному доктору, о котором говорит Янина. Кристина — на прием, а мы в качестве поддержки. Обнимаем Кристину на прощание, а потом расходимся.
Я все еще прибываю в шоке от новости, но это не мешает мне бежать сломя голову на третий этаж. Я мчусь так, что не сразу замечаю слишком знакомую фигуру на своем пути и врезаюсь в него.
— Ты меня когда-нибудь убьешь, Любовь, — слышу я, уткнувшись носом в грудь парня. Моего парня.
— Сейчас не об этом. Ты сдал? — поднимаю голову и даже приподнимаюсь на носочки, чтобы заглянуть ему в глаза, сквозь линзы его очков. Не скрою, очки именно на этом парне выглядят слишком сексуально. Особенно, когда сам парень одет так, будто пришел на показ мод.
— Смотря, о чем ты говоришь, — увиливает от ответа Валера. Я легко хлопаю его по руке, а он лишь смеется. Негодяй! — сдал.