Уже собираюсь уходить, проверяю, все ли взяла, как слышу знакомые шаги, а потом над моим столом возвышается высокая мужская фигура. Прикрываю глаза, стараюсь сделать самое непринужденное выражение лица и безразличный взгляд. Тихо выдыхаю и разжимаю руки. Даже не заметила, как сжала их в кулаки.
— Ты опоздал, — тихо, но уверенно говорю я. Поворачиваюсь и смотрю на Валеру снизу вверх, стараюсь показать обиду и это у меня, судя по всему, выходит.
— Прости, — запыхавшись, произносит Валера. Опирается двумя руками о стол, пытается отдышаться. Вижу на лбу капельки пота, раскрасневшиеся щеки. Покусанные губы привлекают мое внимание. Волосы взъерошены, пальто расстегнуто, а ремешок сумки сползает с плеча и повисает и запястье.
— Не прощу, — вырывается у меня. — мое время слишком дорого стоит…
— Не строй из себя стерву, Любовь. Я знаю, что ты не такая.
— Ты ничего не знаешь обо мне, — ворчу я. Гордо вскидываю подбородок и сжимаю не накрашенные губы. Мысль о том, что я сейчас перед Степановым без макияжа вовсе не пугает. Пусть видит, что я серьезно подхожу к нашим занятиям. В отличие от некоторых!
Знает он меня. Ага, как открытую книгу прочел и все досконально изучил. Он меня не знает! И даже не хочет узнать.
— Не уходи. Ты все еще здесь. Значит, ждала. А если так, а это так, то глупо уходить. Не находишь?
— Не нахожу. Я могу уйти, когда захочу.
— А ты хочешь?
Мы сейчас точно разговариваем о наших занятиях? Потому что у меня все сильнее появляется ощущение, что нет. Валера смотрит на меня, не моргает. Его руки напряжены, губы плотно сжаты, а на шее поддергивается венка. Я неосознанно облизываю губы, перед глазами наш возможный поцелуй, его руки на моей талии, губы на моих. Я вся в его власти. Во власти этого самодовольного идиота, в которого влюблена с …
Прекрати!
Прекрати поддаваться на провокации. Он пользуется моей симпатией.
— Хочу, — все же отвечаю я, а Валера лишь кивает. Хватает свою сумку, бросает на рядом стоящий стул, отходит в сторону и пропускает меня.
— Прекрасно, — только и слышу я. Ну и наглец! Молча беру свою сумку и пальто, уверенной, но быстрой походкой иду прочь.
Ишь чего возомнил о себе!
Да я…
У меня таких как он вагон будет и тележка маленькая. А вот у него ни одной такой, как я, больше не будет. Я единственная и неповторимая Любовь Михайловна Шейкина, и я ему не принадлежу. Мои мысли чисты, желания немного пошлы, но в остальном я добрая, отзывчивая, умная, но порой дурочка.
Прощаюсь с приятной женщиной библиотекарем, киваю ей и вылетаю на улицу. Пальто все еще в руке, как и сумочка. Волосы сразу же взлетают и поднимаются из-за сильного ветра. Фонари освещают пустую улицу, где-то вдалеке сигналят машины. Окна ближайшего корпуса темны, лишь перед входом горит свет.
Включаю телефон и смотрю на экран. До закрытия библиотеки остался еще час и двадцать минут.
Холод пробирается под одежду и теплый свитер уже не греет, как прежде. Опускаю голову, закрываю глаза и мысленно ругаю себя. Валера еще не выходит из библиотеки. Неужели остался и пытается заниматься сам? По его программе «Теория текста и дискурсивный анализ» проходят на последнем курсе, предмет считается необязательным, но вот преподаватель так не думает. Я люблю разбираться в текстах, хоть и читать ненавижу. Абсурдно. А вот Степанову… человеку с техническим складом ума наверняка приходится непросто.
Жалость застилает все, и я тихо ругаюсь себе под нос. Поднимаю голову, разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь обратно в библиотеку, так и не накинув себе на плечи пальто.
Я права.
Валера сидит за столом, спиной ко мне. На столе горит настольная лампа, вокруг парня гора учебников, большая часть из которых ему и не нужна. Уже отсюда вижу.
— Что-то забыла, Любовь? — слышу я его голос. Я стою позади него. Нас разделяет чуть больше двух метров, но он уверен в том, что я вернулась.
Он знал? Наверняка знал!
Такую дурочку как меня еще поискать нужно.
Не отвечаю. Еще рано.
Обхожу стол и накидываю на плечи пальто. Сажусь на стул и достаю из сумочки свой блокнот с заметками по сегодняшней теме.
— Меньше разговоров, Степанов. Бери ручку и записывай, — говорю я. Кладу свой блокнот на стол перед собой, раскрываю на нужной странице. Книги, которые взял Валера, тактично отодвигаю в сторону. — итак, дискурсивный анализ текста зачастую определяется как анализ языка за пределами предложения. То есть… не смотри на меня, а записывай.