— Это тебе спасибо, что не отвергла чувства моего сына, — подносит наши руки друг к другу и сжимает наши ладони в своей. — Пусть ваш брак будет крепок, как и ваши чувства, — благословляет нас папа.
Это означало, что допросов больше не будет. Так и было. Мы с Элмером сели по обе сторон койки и слушали рассказ папы о детстве Элмера. Были и те моменты, о которых он не рассказывал сыну, что вгонял Элмера в краску от смущения. Кинберг тоже умел смущаться, что было забавно. Я от такого представленного мне зрелища рассмеялась. Элмер же без остановки просил прекратить такие рассказы, вызывающие лишь смех. Так мы не заметили, как просидели до обеда.
Глава 31
— Отец в восторге от тебя, — счастливо улыбаясь произносит мужчина рядом со мной, как только покинули территорию больницы. — Ты отлично справилась и без моей помощи. Похоже, зря я волновался.
Мы попрощались с отцом, так как было время обеда и после него отдыха. Папа не хотел меня отпускать, но по настоянию доктора сдался, пожелав нам удачного дня. Если честно, я тоже не хотела уходить, и просто слушать его смешные рассказы о детстве Элмера. Никогда в жизни я так долго не смеялась. Я почему-то почувствовала себя иначе. Стало невыносимо легче, будто не было того груза, что носила с собой все эти годы.
— Так открыто мы не разговаривали почти месяц, — вспоминает мужчина, глядя перед собой. — Стоило увидеть тебя, как он с такой легкостью рассказал тебе о всех моих шалостях и секретах до единого, что некоторых из них утаивал от меня до сих пор и не рассказывал до этого времени, — негодовал брюнет. — Он же знает тебя только полдня, а меня с моего рождения. Это несправедливо по отношению ко мне, понимаешь? — наигранно злился Элмер.
Боже, он сейчас ведет себя, как маленький ребенок, что вызывает у меня лишь смех. Понимаю. Ведь весь его секрет раскрыли за одну встречу. Как тут не обижаться. Я бы тоже повела себя так, будь я на его месте.
— Конечно, справедливо, — пытаюсь сдержать вырывающийся на волю смех. — Он таким путем хотел дать мне несколько вариантов, чтобы я могла дразнить тебя, когда мне что-то мне понравится в тебе. Он решил это необходимым, вот и рассказал мне все. Это тебя так расстраивает, герой с суперспособностями? — все же рассмеялась я.
— О, Боже, — провел ладонью по лицу. — Прошу, не напоминай, — завыл черноглазый брюнет. — Никогда не чувствовал себя таким опозоренным, как сейчас.
— Теперь чувствуешь, — все еще смеюсь я и внезапно утихаю. — У тебя есть детство в отличии от меня, — с грустью говорю я. — У тебя есть, что вспомнить о том времени. Это хорошо иметь воспоминания с детства. Так что чувствовать стыд за свое детство здесь неуместно. Ведь тогда ты был ребенком с мечтами и грезами, — заканчиваю этим свое заключение.
— Не может такого, чтобы у тебя не было детства, — с сомнением шепчет мужчина.
— Может, — слабо киваю я, тяжело сглотнув. — Я к тому живой пример. Какое детство может быть у ребенка, которого всем сердцем ненавидели собственные родители?
Это так. Хорас и Пелагея ненавидели меня до такой степени, что сделали из меня пустое место. Они не приходили на мой плач, когда я падала с кроватки или ушибалась где-то. Они просто запирали меня, годовалого ребенка, в детской комнате. Ставили телевизор на всю громкость, чтобы заглушить мой крик и плач с намерением не слышать меня вовсе. Со взрослением я получала от них физическое насилие. Они били меня с причинами и без. Били меня просто так. С маленьких лет заставили меня заняться домашним хозяйством. Другими словами, сделали из меня домработницу.
— Прости, но мне нечего сказать на это, — искренне извиняется мужчина. — Я знаю, что ты сказала мне это, не для того, чтобы вызвать к себе жалость. Поэтому лучше промолчу.
— Какой ты догадливый и понимающий, — слабо улыбаюсь ему, неосознанно касаясь его волос поверх лба. — Спасибо.
Черные глаза расширяются от моего жеста, что быстро приводит меня в себя и я также быстро одергиваю руку. Отдаляюсь от него подальше, удобно устроившись ближе к дверцу машины. Прочищаю горло, отводя взгляд в тонированное окно. От неловкости сжимаю пальцами подол юбки.
— Я заметил, что наше общение постепенно налаживается, — тоже прочистив горло, начинает Элмер, чтобы сгладить неловкость между нами. — Мы начинаем разговаривать спокойно, что несказанно радует. Спасибо, что открылась мне, хоть не в подробностях.
— Я сказала это к слову. Из зависти, если честно. Я завидую тебе в плохом смысле, — поворачиваю голову к нему, чтобы увидеть его реакцию на мое признание.