Говорит быстро, частит, видно не привык к таким пространным объяснениям. А только на короткие рявканья-команды способен. Но объясниться нужно.
Нам обоим. Потому что у меня медленно проходит дрожь и возвращаются дерзость и свободолюбие. Я отныне его и близко не подпущу.
— Это вы так, богатые, развлекаетесь? — спрашиваю, надеясь, что ехидно.
— Некоторые — да. Я никогда раньше. А в тот день — то ли чёрт попутал, то ли ангел позвал. Заглянул в офис к другу, Денису Артёмину, а они в компьютере девушек просматривали. Я тогда и значения не придал. Ну мало ли — молодые мужики на тёлочек таращатся. Нормально же. Только тут Денис тебя на экран вывел, и я обомлел. Стоял, смотрел и взгляд отвести не мог. Тут меня, олуха, в сети и поймали.
— В смысле? — хлопаю глазами.
— В игру эту с правом первой ночи, — он сопит натужно, видимо, признания такие нелегко даются. — Парни как увидели, что ты меня зацепила и давай уговаривать: мол, забава такая, как в былые времена. Только всё добровольно. И все довольны — девушки получают солидные деньги, мужчины — удовольствие. Я даже съездил потом пару раз с ними, увидел, что девушки действительно сами соглашаются. Ты ведь тоже согласилась. Почему кстати?
Вскидывает голову, смотрит пытливо.
А что? Я скажу, мне-то, как раз скрывать нечего.
— У меня дедушка заболел. Сердце прихватило. Деньги на лечение нужны были. А откуда нам с бабушкой в нашем селе их взять? Вот и согласилась.
Демидов закрывает лицо руками и издаёт то ли мучительный стон, то ли сдавленный рык.
— Какая же я мразь! Тошнит от самого себя…
Это хорошо, только не в моём присутствии, говорю мысленно, мне сцены с курятником хватило.
Спрыгиваю со стола, оправляю одежду, как могу, собираюсь уйти, напоследок бросаю ему:
— Надеюсь, это последняя наша встреча была. И вы меня больше не потревожите?
Он поднимается, но подходить не спешит. Знает, что неприятен.
— К сожалению, Саша, потревожу, — говорит, наконец. — Понимаю, что ты обо мне сейчас думаешь, но мне действительно не к кому больше обратиться за помощью. Да и появление любой другой женщины сейчас рядом со мной только усугубит ситуацию. А так скажем прессе, что мы женимся, и у нас такие ролевые игры. Кому какое дело, чем двое друг с другом занимаются…
Мотаю головой.
— Иван Сергеевич, прошу вас, умоляю, хотите на колени встану…
Тут он дёргается в предупреждающем жесте:
— Не надо на колени. Это я должен. И прощения у тебя вымаливать. А я — о помощи прошу. Пожалуйста, Сашенька.
И собирается на колени рухнуть.
Вскрикиваю, вскидываю ладонь:
— Прекратите! Не вздумайте!
Он в спинку стула до побелевших костяшек впивается.
И я вижу, что человеку взаправду плохо, действительно раскаивается — вон, раскраснелся весь, глаза горят и так и норовят спрятаться.
Ему стыдно, и что делать не знает.
А я не стерва, я слишком даже сострадательная, как бабушка говорит. Тем более что вреда существенного Демидов мне до сих пор не причинил. Злиться мне особенно на него не за что. За глупость свою он себя и сам вон как корит.
Поэтому вздыхаю и говорю:
— Полгода, значит? — Он кивает. — Я согласна, но…
Демидов удивлённо вскидывает вверх тёмно-золотые брови.
— Но?
— Именно. Я настаиваю на конфетно-букетном периоде.
— Хорошо, — соглашается он, — только у нас максимум неделя на всё про всё.
— Ну, хоть так, — произношу я.
Он довольно лыбится:
— А ты с зубками. Мне это нравится. Люблю котят с характером. Их интереснее драконить.
Я задираю нос и фыркаю истинно по-кошачьи.
Ну что ж, драконь, только не задраконивайся.
Ловлю себя на том, что мне нравится эта его слегка плотоядная улыбка, и поспешно отвожу взгляд.
_____________________________________________
[1] Библиотечно-библиографическая классификация (ББК) — национальная классификационная система России. Применение ББК и других классификационных систем в России регламентируется рядом Государственных стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу.
Глава 5. А давай по-честному?
Иван, видимо, чтобы удобнее было проводить в жизнь наш конфетно-букетный период, остаётся в селе. Карпыч его к себе затаскивал: мол, дом большой, места всем хватит, но Иван упёрся рогом и сказал, что намерен жить неподалёку от своей невесты.
— В курятнике? — ехидничаю я, услышав предположение.
Закрываю рот рукой и тихо хихикаю.
Иван прожигает меня злым взглядом. Наверное, будь у нас фэнтези, а он — драконом (а что, очень похож!), от меня бы осталась горка пепла.