Но отвечает он совершенно спокойно:
— Боюсь, ваш зверь, который там за главного, на такие жертвы не пойдёт и делиться не станет.
Усмехаюсь:
— Это точно. Федосей у нас единоличник.
— Федосей, значит, — таинственно произносит Иван. — Отлично, врага надо знать по имени.
Что же касается жилья, то чёрт меня дёргает за язык предложить Василия.
— Это типа жених твой?
— Он — мой друг! — поправляю, гордо вскинув голову. — И на моей лучшей подруге был женат.
— Ну что ж, веди к этому своему другу.
И я веду.
До машины — поблёскивая серебристым боком, огромный внедорожник красуется неподалёку от администрации.
— Ты сам за рулём? — не помню, в какой момент перехожу «на» ты, а в мыслях начинаю называть его «Иваном».
— Да, люблю сам погонять, — он галантно открывает дверь со стороны пассажирского сидения, я забираюсь в кресло и накидываю ремень безопасности. За что получаю одобрительный взгляд.
— А я считала, что олигархи ездят только с водителями.
— В основном, — соглашается Иван, — но тут вопрос чересчур щепетильный. Мне нужно выяснить, где у вас тут скрывается тот партизан, что слил снимки в газету.
Вот и я бы хотела знать. В тот вечер находилась в таком раздрае, что вообще не помню, кто там был в гостях. Вместо лиц — смазанные картинки. Думаю, бабушка так же. Не о том мы тогда думали. Этим доморощенный папарацци и воспользовался.
Подъезжаем к дому Василия, я прошу Ивана пока что остаться и решаюсь сама уговорить друга.
Едва вхожу в сени, как на меня налетают два урагана.
— Тётя Саня пишла! Тётя Саня! — вопят они.
На крики детворы из кухни высовывается Василий, в фартуке, перепачканном мукой.
— Санька! — радуется он. — Садись, рассказывай…
— Да рассказывать особенно нечего, — некстати всплывает поцелуй на столе Карпыча и щёки мгновенно вспыхивают. — Но дело вот есть… Тут понимаешь, Иван… Он…
— Иван? — морщит лоб мой друг.
— Ну, Демидов! — подсказываю я, но понимания в глазах Василия прибавляется не особо. — Ну, олигарх же! — напоминаю.
— Аааа, — как-то насторожено тянет Василий. — А с каких пор он у тебя уже Иван?
— С некоторых, — огрызаюсь я. — Он меня замуж позвал, а я согласилась.
Василий попёрхивается:
— Серьёзно, что ли? Прям замуж?
— Прям замуж! — передразниваю я. — Фиктивно. На полгода.
— Снова игры? Ой, Сашка… Нет на тебя Любани моей, она бы тебе мозги вправила.
— Не игры, Вась, договорённость. Взаимная. Я сама согласилась.
— Зачем?
Краснею и прячу лицо в ладонях, мотаю головой.
— Не знаю…
— А вот я — знаю! Знаю, что если этот урод что-то тебе сделает, я его из под земли достану и грохну. А на том свете Любаня встретит, из Рая отпросится, и скалкой его так приложит!
Замечательные у меня друзья. От осознания, что они есть, душу заполняет тепло.
— А ко мне зачем пожаловала? — интересуется Василий, вытирая руки передником.
— Ивану нужно остановиться в нашем селе на неделю. Хочет, быть ко мне поближе. Приглядывать за мной.
— Правильно, — соглашается Василий, — а мы за ним. Зови своего олигарха. Заселять будем.
Когда я спархиваю с крыльца, встречаю полный тревоги взгляд Ивана. Он стоит, опираясь о капот машины, сложив руки на широкой груди, ветер играет золотистыми кудрями, и я залипаю на миг, залюбовавшись совершенной, очень мужской, чуть холодноватой красотой. Наверное, так выглядели боги, когда спускались на землю. У простых смертных точно не может быть настолько синих глаз.
Заливаюсь краской до корней волос и тихо ойкаю.
— Что-то случилось? — взволновано спрашивает он, и бархат в низком, чуть хрипловатом голосе ласкает, укутывает и…смущает ещё больше.
— Ничего, — опускаю голову, чтобы скрыть вспыхнувшие щёки. — Иди. Василий тебя ждёт.
Иван проходит мимо, обдавая меня запахом своего невозможного древесно-цитрусового парфюма. Когда мы едва ли не соприкасаемся, я прикрываю глаза. И лишь когда шаги Ивана затихают у меня за спиной, отмираю и юркаю следом.
Василий встречает гостя с истинно русским гостеприимством: достаёт из подпола бутыль, в которой плещется мутноватая жидкость.
— Ну, садись, постоялец, к столу, — говорит он, — сейчас прописывать тебя будем.
Друг подмигивает мне, я улыбаюсь ему и со спокойной совестью иду домой.
Дворы у нас с Василием — забор в забор. И прописка явно удалась. Об это свидетельствует многократное исполнение дурными голосами любимого народом хита: «Мы идём с конём по полю вдвоём…»
Короче, парни спелись. Буквально.
Только вот слушатели не рады.
Бабушка ворочается и ворчит: