Окончательно теряю я свой мыслительный аппарат после квеста, когда мы все, набегавшиеся, набесившиеся и уставшие разбиваем костёр на берегу озера, готовим вкуснейший костровой ужин, а потом Иван расчехляет привезённую с собой гитару и поёт нам до самого рассвета.
Когда первые лучи солнца вплетают немного меди в золото его волос, я понимаю, что влюбилась. По уши. Нелепо. Глупо. Безнадёжно…
На следующий день мы заезжаем в новенькое чистенькое здание. Детвора помогает нам заносить книги, закатывает кадки с цветами и помогает рисовать плакаты и выставки. Что ж, у нас теперь образцово-показательная сельская библиотека. Хоть министра культуры приглашай!
За час до конца рабочего дня Надежа Ивановна начинает отправлять меня домой.
— Тут наш спонсор за тебя очень просил, так что — беги, скорее, домой, приведи себя в порядок да оденься понаряднее. Кажется, сегодня тебя ждёт грандиозный сюрприз.
Дома меня действительно ждёт сюрприз — огромный букет. И хотя растения в нём вроде бы самые простые — ромашки, васильки, маки, колосья пшеницы, «колючки» синеголовника, нежное кружево пастушьей сумки — чувствуется, что поработал дизайнер. Красиво так, что кружится голова.
— Твой приволок, — воркует бабушка и ставит букет в глиняную кринку. Композиция смотрится так органично, что хочется снимать и распечатывать для открыток. — Ты наряжайся давай, — торопит меня бабуля, — Ванька тебя ждёт у старого дуба. Беги, девка, навстречу своему счастью.
И я быстренько обмываюсь, наряжаюсь в лёгкий светло-зелёный хлопковый сарафанчик, обуваю лёгонькие балетки и бегу, как было велено — бабушкой и собственным сердцем.
Едва появляюсь в указанном месте, как замечаю Ивана — он сегодня какой-то таинственно расслабленный.
Однако когда я собираюсь что-то спросить, договорить мне не даёт, подхватывает под ягодицы, поднимает вверх, так, что мне приходится обхватить ногами его бёдра, и вовлекает в поцелуй…
В этот раз я отвечаю — со всем жаром, которым палит внутренности, со всей нежностью, от которой поёт сердце.
Упоительно и сладко.
Он осторожно опускает меня на покрывало, которое расстелено под деревом, и принимается осыпать поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже…
Его ладони скользят по моему телу, нежно трогая, осторожно сминая, ласково касаясь…
Он отстраняется на миг и смотрит на меня восторженно-сияющим взглядом.
Потом тянется, срывает травинку, делает из неё колечко и протягивает мне, хрипло шепча:
— Выходи за меня. По-настоящему.
Я глухо лепечу, задыхаясь от счастья:
— Да.
Он надевает кольцо мне на палец. Самое красивое для меня.
Глава 6. Только каменное сердце не болит…
— Стоп! Снято!
Я не сразу вникаю в смысл этих слов. И не сразу соображаю, что изо всех окрестных кустов, пригорков и даже с веток дерева, под которым мы стоим, появляются люди.
И у меня создаётся впечатление, что всю эту неделю эти люди незримо были рядом. А теперь вот решили себя явить.
Один парень — невысокого роста, вёрткий, в красной бейсболке и жёлтой толстовке — подбегает к нам.
— Замечательно, Иван Сергеевич! Очень реалистично получилось!
Иван всё ещё стоит рядом, всё ещё держит меня за руку, но вот только выражение его лица — кардинально меняется. Становится жёстким, циничным, презрительным. Таким, как я увидела его первый раз.
— Что здесь происходит? — мой голос совсем садится от эмоций и сейчас еле слышен.
— Съёмки, — буднично отвечает он, — разве сама не видишь?
— То есть — всё это постановка! И кольцо твоё! — сдираю травяное изделие, рву в клочья и отшвыриваю прочь.
Он усмехается:
— Вот что мне в тебе нравится, Саша, — это твои наивность и вера в людей. А ещё — завышенная самооценка. Ты, правда, считаешь, что я с пол-оборота влюбился в деревенскую пигалицу, у которой ни кожи, ни рожи?
— Какой же ты… — задыхаюсь и не могу подобрать достаточно злых и ранящих слов.
— Ну же — продолжай: гад, мразь, урод, чудовище… Что там ещё есть в твоём арсенале?
На глаза наворачиваются злые слёзы.
— За что ты со мной так? — шепчу.
Он фыркает:
— Ты так ничего и не поняла, да? Ты — просто расходный материал. Мы, когда стратегию разработали, сразу решили: другую искать не станем, легенду надо вести до конца. Это реальность, детка. Снимай свои розовые очки, захлопывай свою книгу сказок и спускайся с небес на землю.
Я давлю в себе всхлип, обнимаю себя за плечи, потому что мне внезапно становится так холодно, словно оказалась на улице в декабре.