— А это, Клэр, моя невеста, — говорит он, подходит, становится рядом, берёт за руку и осторожно сжимает.
— Как так невеста? — идеальный брови этой Клэр ползут на лоб. — А что ты сказать Ангелина?
— С Ангелиной я как-нибудь сам разберусь, — резко обрывает её расспросы Демидов. В голосе и глазах — холод и сталь.
Но тут уже интересно становится мне:
— А может быть меня, недалёкую, кто-нибудь просветит — кто у нас Ангелина?
Глаза Клэр становятся круглыми, как плошки.
— Иван, ты не сказать?! Это нехорошо! Ангелина — его невеста. Вот уже семь лет. Они должны быть жениться… Скоро… Иван, что происходит? Я не понимать?
— Тебе и не надо, Клэр.
— А мне? — высвобождаю руку и упираю кулаки в бока. — Уж просвети, женишок!
Демидов тяжко вздыхает.
— Клэр, — говорит он, обращаясь к женщине, — оставь нас.
Она смотрит на него с вызовом несколько секунд, потом фыркает и уходит.
Демидов же протягивает мне руку:
— Идём, — и поясняет на моё недовольное сопение: — Не на улице же говорить.
Я не касаюсь его руки, прохожу мимо, стремительно взбегая на крыльцо.
Демидов открывает дверь, придерживает её ногой, а потом — прежде, чем я успеваю ойкнуть или что-то возразить — подхватывает на руки и переносит через порог.
Опускает почти бережно и говорит:
— Так-то лучше. Так этот дом и его обитатели быстрее примут тебя.
Я грустно хмыкаю: сомневаюсь, что этот дом меня примет. Стою у порога и не решаюсь ступнуть. Потому что попала в сказочный замок. Такую красоту я видела только в дорогущих журналах по дизайну, которые любила листать во время практики в областной библиотеке.
Чувствую себя грязной, неуместной, тряпкой половой. Боюсь шагнуть — кажется, на безупречном полу из какого-то наверное безумно дорогого дерева останутся слякотные следы.
Демидов усмехается:
— Что застыла, Саша? Проходи. Это теперь твой дом.
Берёт меня за руку и ведёт. Мне трудно бежать за его широким шагом на цыпочках.
В огромной гостиной — белоснежный диван. Я сажусь на самый его край. Вскидываю взгляд вверх, уставляясь на люстру, которая должно быть стоит дороже, чем вся недвижимость в нашем селе.
— Клэр — моя мачеха, — поясняет Демидов. — У отца седина в бороду — бес в ребро. Да ещё и иностранку — полу-француженку, полу-немку взял. Любит у меня отец экзотику.
Демидов присаживается напротив меня, упирает руки в колени, буравит взглядом.
— Но тебе ведь интересна не Клэр?
— Да, — честно признаюсь я, — ведь не она твоя невеста.
— Ангелина, — произносит Демидов так, будто роняет камень. Отводит взгляд, сцепляет пальцы, явно нервничает. — Она — племянница Клэр. У них было «двойное комбо»: тёте — отец, племяшке — сын. С моим отцом сработало…
— А ты? Почему давно не женился?
Он пожимает широкими плечами:
— Зачем? Ещё успею!
Ах! Ну да, ну да! Когда наиграется со мной! Несерьёзно же он женится на всю жизнь на сельской девчонке.
Появляется милая девушка в форме горничной.
— Дашенька, — чуть устало говорит Демидов, — проводи Александру Павловну в гостевые апартаменты.
Эта Дашенька окидывает меня таким взглядом, будто она, по крайней мере, царица Савская, а я — сявка безродная.
Прячу взгляд, смущаюсь, но бреду за ней. Несмотря на пафос с переносом меня через порог принимать меня, как я и говорила, этот дом не спешит.
Апартаменты, которые выделяют мне, это — полноценная двушка. Вернее, крутая и роскошная двушка: гостиная, спальня, ванна, кухня и… целая гардеробная. Здесь вещи на любой вкус.
Дарья почему-то спешит заверить:
— Вы не волнуйтесь. Все эти вещи — совсем новенькие. Их только сегодня привезли по распоряжению Ивана Сергеевича.
Я немею. Ну да, даже куклу в таком доме надо одевать дорого и в бренды. Неважно, что кукле потом вырвут сердце и вышвырнут, сломанную, прочь. Здесь и сейчас всё должно быть красиво.
— И ещё, — продолжает горничная, — вам следует поскорее привести себя в порядок — скоро приедет Сергей Петрович и будут ваши смотрины. Так что я пришлю девочек, они помогут вам одеться.
О том, что я просто хочу упасть и поспать с дороги, никто не спрашивает. Здесь меня нет. Здесь в меня играют.
Внутри поднимается истерика, но я её глушу. Не время раскисать. Да и не место. Выплачусь ещё.
Поэтому гордо вскидываю голову и говорю:
— Хорошо, приглашай.
Стилисты выбирают для меня струящееся платье цвета незрелых яблок — в тон моих глаз, нежные аксессуары из хризолита в серебре, а в волосы — заколку из живых зелёных орхидей.