- Ты меня слышишь, нуэво? Я сказал, что ты налетел на меня. Отдавай 1,5 МОЦ компенсации.
– Вы… – голос сорвался.
– Девушка. Она… была. Сейчас. Здесь…
- Сбрендил, Ноэль?
Мужчина тщетно отряхивая мокрые пятна от новокофе на своём блейзере пошёл прочь, по ходу публикуя фото сидящего на полу в переходе Силуана.
Контакт зафиксирован. Столкновение с субъектом. Вы небрежны. Понижение 1,5 МОЦ.
Поведение нестабильно. Обновление рекомендовано внепланово.»
NЕА отступила и мир ворвался гнусавым нетерпеливым голосом студентки, тянувшей его за воротник.
- Поднимайтесь, новейший?
- Благодарю Вас, я справлюсь, хорошего дня, - пожелал ей вслед Силуан.
«Вы продемонстрировали доброжелательность и стабильность. Повышение 0,2 МОЦ., обновление произведено. Вспомнил? Забудь. NЕА заботится, NЕА с тобой».
Обновление явно затянулось. Только сейчас до него дошло: он опаздывает. Рванул к выходу. Но едва приблизился к главному входу в Министерство – красный сигнал, и в голове ожила NЕА: «МОЦ ниже допустимого для этого маршрута. Статус Nekonформ. Обход по внешней дуге, со стороны переулка. Расчётное отклонение от нормы: 11 минут».
– Твою ж мать, – прошипел Силуан и плюнул под ноги.
«Нарушение лексического протокола. -0.3 МОЦ.»
Он замер.
Мимо, не замечая, проходили фигуры – обтекая его, как баг, как сбой.
Поток не остановился. И никто не оглянулся.
Он не спорил. Он просто пошёл.
По дуге, к переулку - Ко входу для тех, кто Nekonформ.
Архив
«Версия дня активна. NЕА – с вами.»
«Ваше состояние – допустимое. Воспоминания – обработаны.»
Толчок, укол, щипок…
Сознание возвращалось вязко. Силуан словно протискивался сквозь плотную завесу сна, будто через живую пелену. Что-то липкое, душное тянуло его назад, как память, которую забыли отрезать.
Едва Лаврентьев открыл глаза, как рассеянный белый свет полоснул по ним. Он прищурился и поморщился. «Пальцы, как ватные отростки, тщетно цеплялись за синтетическую простыню.»
– Я… я высушен? – пробормотал он, не узнав своего голоса. …и вдруг губы прошептали: «Тутанхамон». Он вздрогнул. Это слово не значило ничего – и слишком многое. Возникшие в голове образы сочетали в себе песок, старость, матерчатые ленты, цивилизация - все сливалось, теряя смысл.
{«Выражение “Тутанхамон” отнесено к архивным и визуально-деформирующим метафорам.
Допустимая альтернатива: “переживаю временную заторможенность”. Ожидается полное лингвосогласование. NЕА заботится.]
Силуан затих и стал ждать других воспоминаний. Всплыло что-то про “всё смешалось”, какой-то дом, Облонские, как в той древней…» – и сразу соскальзывает., да короткий разговор в Министерстве Новизны и полученное назначение: сегодня в 10:00 ему нужно спуститься в Архив Министерства Новизны.
- NЕА, покажи параметры задачи на сегодня.
- {Зачитываю предписание Министерства Новизны Документ №С/0778–ПР/ARV/21 Объект: Лаврентьев Силуан Д.А. Статус: MOЦ = 4.8 / допуск уровень III
Назначение: гражданин Лаврентьев направляется в сектор ARCHIVE.
Задачи: провести систематизацию, сверку и маркировку документальных носителей доактуального периода. Классифицировать и каталогизировать доактуальные данные, внести предложения по утилизации или реинтеграции.
Обеспечить отчётность в форме кодированного описания с соблюдением речевого протокола (РП-9.5). Срок исполнения: до 13.06.2132. Замечание: архивная экспозиция может содержать архаичные формы речи. При выявлении эмоциональной девиации – инициировать локальную перезагрузку. NЕА заботится.}
Он поспешно сел и приказал памяти вернуться. Но мозг не слушался. Он вспоминал не то, что нужно, а то, что хотелось забыть. Нехотя он проглотил утренний пищевой концентрат №4, и медленно, путаясь то в штанинах, то рукавах надел на себя костюм архивного работника тип №8, уже висевший за небольшой гардеробной панелью, после чего, запнувшись на пороге, вышел на улицу.
Добравшись до места по дуге, как и в прошлый раз, Nonkonформ Лаврентьев вошёл в Министерство с «тыльного входа». Лифт для Nonkonформов доставил его на шесть этажей вниз, после чего, еще предстояло пройти несколько пролётов пешком. Воздух здесь сгущался, становилось труднее дышать. С каждым шагом Лаврентьева пыль шевелилась под ногами, лезла в нос, шуршала на зубах. Чем глубже он опускался в утробу этой свалки времени, тем звонче вгрызался в тишину визг крыс – серых падальщиков забытого.
На тусклой двери с облупленным слоем старой краски ещё держалась перекошенная табличка: «АРХИВ». Буквы поблёкли, но отказывались исчезать – как если бы сама дверь сопротивлялась обновлению. Ручка была опечатана вручную – нитяной пломбой, с которой свисали сухие пучки серой пыли, даже не пыли, а осадка времени.