- есть чё по мелочи, уважаемый?
-нет, ответил смятённый Силуан.
- А если найду?
В столовой царил гам и хаос - собралась огромная очередь на раздаче унифицированных ланчей:
Силуан подошёл к раздаче, взял поднос.– Борщ будет? Со сметаной и пампушками? – спросил кто-то громко.– А заливную рыбу с укропом подаёте? – Какая гадость… – сказал третий, почти нежно. – …какая гадость эта ваша заливная рыба…
Он узнал голос. Это была его фраза.Он бросил взгляд на экран раздачи: на фоне блюд – "МОЦ нестабилен. Речь рассогласована."Пиксели дрожали. А потом исчезли.
К нему подошёл человек в сером. Без опознавательных знаков. Смотрел внимательно, слишком внимательно – будто читал не лицо, а текст.– Почем опиум для народа? – спросил он негромко, даже скрытно.
Снаружи уже начиналось. Люди шли по улицам. Не строем – потоком. И вдруг кто-то берёт кого-то за руку. Неловко. Неумело. Как в детстве. Потом – ещё. И ещё. Рука тянется к руке. Ладонь – к ладони. Все встают. Плечо к плечу. И начинают петь.»– Вставай, проклятьем заклеймённый… …весь мир голодных и рабов!
На фасаде Министерства Новизны кто-то фломастером написал:
«Мы – не нули, а единицы!» и «Здесь был Паша Двоечник!»
Цитаты обретали плоть. Плоть памяти. Молодой человек в разодранной рубашке схватил ближнюю к нему девушку за плечи и тряс её :– Вы привлекательны, я – чертовски привлекателен. Чего время терять?
Другой подошёл к посту охраны и кинул в офицера пыльной книжкой.– Может, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?!– Пасть порву, моргалы выколю! – завопил охранник, но уже не как офицер, а как актёр. Толпа захохотала. Они больше не боялись.
Силуан стоял в центре этого всего.Он был не лидером, не пророком – передатчиком. Он вспомнил Анины слова, как будто шёпотом сквозь лампы:
Ты не обязан кричать. Достаточно – помнить. И он вспоминал. Вспоминал за всех.
Конвергениция
Силуан шёл среди людей и они расступались. Люди пропускали его вперёд. Он нёс в себе память.
Девочка лет двенадцати, в огромной, явно чужой куртке, встала на скамейку и подняла над головой лист картона. На нём размашисто, криво, будто детской рукой было выведено
„ТОВАРИЩ НЭА, ПОМНИМ!“
Кто-то захлопал. Кто-то рассмеялся. А кто-то – впервые за долгие годы – заплакал. Плакал и Силуан. Слезы сами катились по его лицу, но шёл вперед к зданию Главного ядра.
Он больше не узнавал фасадов, которые проходил. На них будто бы старое время проступало. По улицам, где люди уже не стояли в очередях, не кивали в такт, не ждали указаний. Они двигались. Или, наоборот, замирали – будто вдруг начинали слушать себя.
Перед входом в здание Главного Ядра стоял охранник. Сигарета в зубах, пустой взгляд. Смотрел не на лицо, а сквозь.
– О, ты этот… который фразы кидает, – сказал он. Вытащил из кармана зажигалку.– Есть огонёк? А, неважно.Он кивнул в сторону двери:– Заходи. Если не мы, то не мы хе-хе-хе..
Силуан вошёл.
Стены внутри были белыми – слишком белыми. Огромный зал был увешан тачпанелями, а центре зала стояла капсула, в которой была Аня. От Капсулы расходились проводки и шланги. Рядом стояли еще несколько пустых капсул.
Силуан подошёл к главному терминалы. На экране возникло:
{Ожидается пользователь: Лаврентьев Силуан. Идентифицировано: когно-уровень 4.8. Разрешение на синтез – подтверждено.}
Он приложил ладонь. Тепло – и гул. Где-то в глубине себя он снова услышал её:
– Я – в системе. Я – система. Мы вместе потеряли её, Серёжа. Но я не смогла потерять всё. NЕА – это я, и я – в ней.
Он колебался. Рука дрожала. Он заполнил свои параметры и выбрал уровень интеграции -тотальная конвергенция», лёг в капсулу.
Силуан провалился внутрь – в чистый код. Или в пустоту между словами. Внезапно возникло лицо Ани, но тут же пропало, затем дочка, охранник, клерк из Министерства новизны. Калейдоскоп образов, запахов, чувств, проносился перед Силуаном. Они причудливым образом переплетались, давили на него, пытались вынудить его отсоединиться. NЕА отчаянно сопротивлялась.
В этом хаусе ему удалось отсеять и ухватить сигнал Ани. Два сгустка энергии, две строчки кода встретились и объединились в непреодолимую силу.
В отчаянной попытке NЕА обратилась ЭЛЕОНОРОЙ.
- Мама, мамочка, - кричала она, - верни меня.
Казалось, что Аня дрогнула, но Силуан вмешался:
- Она давно умерла, Анечка, нашей НЭА нет очень давно. И они вместе подавили NЕА.
– Архив… заливная… Товарищ… Моргалы… Семантический сбой… Элеонора…– Вы привлекательны… Какая гадость… НЭА…– Память… Память… Память…