Фразы шли волнами. Как будто сам язык восставал. Метафоры падали, как зеркала, разбиваясь на вспышки. Всё смешалось: лозунг, анекдот, песня, молитва. Цитата. Шёпот. Крик.
NЕА в последней отчаянной попытке спастись инициировал перегрузку. Чипсеты Ани и Силуана успели послать самый мощный сигнал на зачистку памяти, на который только были способны до того, как отключиться.
{Идентичности: не распознаны. Архив сброшен. Субъекты: удалены. Память: обнулена… лена… на. .критический сбой, NЕА деактивирована}
Капсулы открылись одновременно с гулким шипением. Свет в зале главного ядра погас. Главный терминал дымился. Однако сквозь подпотолочные окна пробивались первые утренние лучи НеэNЕАнского солнца.
Он открыл глаза первым. Медленно поднялся, будто выходя из слишком долгого сна.
Из соседней капсулы поднималась женщина. Она была очень тощая и бледная, а волосы спутались в комки. Она не могла самостоятельно выбраться из капсулы.
Их взгляды встретились. .
– …Кто вы? – спросила она тихо.
- Я? - мужчина задумался, - я не знаю, а Вы? Вы помните, как вас зовут? – Не знаю, ответила, женщина хриплым голосом.
Мужчина подошёл к другой капсуле и помог женщине выбраться.
- Мы могли раньше встречаться, - спросил он.
- Не думаю… не уверена…
Пауза. Неудобная. Странно теплая.
– Простите, – сказала она. – У меня странное чувство… будто я кого-то потеряла. – У меня тоже, – сказал он. – Прямо здесь. В груди. Как будто… вырезали. Она кивнула. Они стояли, не зная, что делать. Вокруг – мягкий свет, пустые терминалы, воздух, пахнущий разогретым пластиком и… чем-то ещё. Сиренью?
Женщина оглядела зал, взгляд у неё всё ещё был мутный, усталый.
– Что это за место? – спросила она.
– Понятия не имею, – ответил мужчина. – Здесь пусто.
– Как будто кто-то только что ушёл, – сказала она.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Что-то в ней тянуло. Не лицо, не голос – жест, пауза в дыхании, обрыв в интонации.
– Вам… куда? – спросил он.
– Не знаю. – Она пожала плечами. – Хочу на улицу. Просто… выйти.
Он кивнул. В груди что-то дрогнуло – туго завязанный узел, слишком глубокий, чтобы добраться до него словами.
Силуан придерживал её, пока они выходили из зала. Затем, они сели на ступеньки и смотрели как буйствовал город. Только сейчас он заметил, что Аня сжимала что-то в руке.
- Что у Вас?
- Не знаю, - ответила она нерешительно, ладонь не разжимается.
- Давайте я помогу.
Пальцы не слушались, но теплота рук Силуана разомкнула их. На Ладони лежал маленький почерневший от времени серебряный детский крестик.