— Интересная версия, — сказала Мэри, искренне заинтересованная.
— А когда мы видим сложное повторяемое поведение у других животных — такое, как строительство бобровой плотины — мы называем его инстинктивным, так что такое вот изготовление орудий — это именно инстинкт. Нет, до Homo sapiens сознания не было, и, что самое важное, его не было в первые шестьдесят тысяч лет существования Homo sapiens.
— О чём вы говорите? — спросила Мэри.
— Когда впервые появились анатомически современные люди? — спросила Луиза, снова беря свой кофе.
— Около ста тысяч лет назад.
— Да, именно это число я находила в интернете. Так вот, правильно ли я понимаю? Сто килолет назад впервые появились существа, которые выглядели в точности как мы и ходили так же, как мы, верно? Существа с мозгом такого же объёма и формы, насколько можно судить по виду внутренней поверхности черепа.
— Всё верно, — сказала Мэри. Он уже доела чипсы и искала в сумочке «клинекс», чтобы вытереть жирные пальцы.
— Но, — сказала Луиза, — согласно тому, что я читала, в течение шестидесяти тысяч лет они не думали никаких мыслей. В течение шестидесяти тысяч лет они не делали ничего, что не было бы инстинктивным. Но потом, примерно сорок тысяч лет назад, всё внезапно изменилось.
Глаза Мэри округлились.
— Большой Скачок!
— Именно!
Мэри почувствовала, как у неё возбуждённо забилось сердце. Большим Скачком некоторые антропологи называли культурное пробуждение, случившееся примерно 40000 лет назад; его также называли верхнепалеолитической революцией. Как и сказала Луиза, люди современного типа к этому времени уже существовали около шестидесяти тысяч лет, но они не создавали никаких предметов искусства, не носили украшений и ничего не клали в могилы умерших. Но внезапно, 40000 лет назад, люди повсеместно начали рисовать на стенах пещер, начали носить ожерелья и браслеты, начали хоронить умерших вместе с едой, инструментами и прочими ценными вещами, которые могли им пригодиться только в предполагаемой загробной жизни. Искусство, мода и религия возникли одновременно; это был поистине большой скачок вперёд.
— Вы хотите сказать, что 40000 лет назад кроманьонцы внезапно начали делать выбор, и вселенная начала расщепляться?
— Не совсем, — сказала Луиза. Она, очевидно, уже допила свой кофе, поэтому встала и купила ещё. — Подумайте вот о чём: что было причиной Большого Скачка?
— Никто не знает, — ответила Мэри.
— Но вы согласны, что в археологической летописи это маркер пробуждения самосознания, наступления эпохи сознательной деятельности?
— Должно быть, так, — сказала Мэри.
— Но это пробуждение не сопровождалось никакими заметными физическими изменениями. Не появилось нового вида людей, способных к занятиям искусством. Мозги, способные к таким занятиям, существовали в течение шестидесяти тысяч лет, но они не осознавали себя. А потом что-то случилось.
— Случился Большой Скачок, да. Но, как я сказала, никто не знает, почему.
— Вы читали Роджера Пенроуза? «Новый ум короля»?
Мэри покачала головой.
— Пенроуз — математик из Оксфорда. Он доказывает, что человеческое сознание имеет квантовую природу.
— И что это означает?
— Это означает, что то, что мы называем мышлением, разумностью, базируется не на биохимической сети нейронов или чём-то настолько же грубом. Мышление есть результат квантовых процессов. Он и анестезиолог Стюарт Хамерофф утверждают, что феномен сознания создаётся суперпозицией квантовых состояний электронов в микротрубочках клеток мозга.
— Гмм, — с сомнением в голосе промычала Мэри.
Луиза отхлебнула кофе из нового стакана.
— Вы ещё не видите? Это объясняет Большой Скачок. Конечно, наши мозги сейчас точно такие же, как и сто тысяч лет назад, но сознание не возникло, пока не произошло некое квантовомеханическое событие, предположительно случайное: первое и единственное отщепление новой вселенной, случившееся в соответствии с моделью Эверетта.
Мэри кивнула; гипотеза и правда весьма интересная.