— Но ты ненавидишь меня.
Болбай молчала. Жасмель смотрела в пол.
— Почему? — спросил Адекор. — Я ничего тебе не сделал.
— Ты ударил Понтера, — огрызнулась Болбай.
— Много лет назад. И он простил меня.
— И ты остался цел, — сказала она. — У тебя есть ребёнок. Тебе всё сошло с рук.
— Что именно?
— Твоё преступление. Попытка убить Понтера.
— Я не пытался его убить.
— Ты был необузданным чудовищем. Тебя должны были стерилизовать. Но мой Пелбон…
— Кто такой Пелбон? — спросил Адекор. Болбай молчала.
— Её партнёр, — тихо пояснила Жасмель.
— Что случилось с Пелбоном? — спросил Адекор.
— Ты не знаешь, каково это, — сказала Болбай, глядя в сторону. — Не можешь даже представить. Одним прекрасным утром ты просыпаешься и видишь в своём доме двух принудителей, которые уводят твоего партнёра, а потом…
— А потом? — повторил Адекор.
— А потом они его кастрируют, — сказала Болбай.
— Почему? — спросил Адекор. — Что он сделал?
— Они ничего не сделал, — сказала Болбай. — Совершенно ничего.
— Тогда почему… — начал Адекор, и догадался сам. — Ох. Не он. Один из его родственников.
Болбай кивнула, всё так же глядя в сторону.
— Его брат напал на кого-то, и его приговорили к стерилизации вместе с…
— Вместе со всеми, у кого хотя бы половина его генов, — договорил Адекор за неё.
— Он ничего не сделал, мой Пелбон, — сказала Болбай. — Он не тронул никого и пальцем, но был наказан. Я была наказана. Но ты! Ты мало не убил человека, и тебе это сошло с рук! Нужно было кастрировать тебя, а не моего бедного Пелбона!
— Даклар, — сказал Адекор. — Прости. Мне так жаль…
— Уходи, — твёрдо сказала Болбай. — Оставь меня в покое.
— Я…
— Убирайся!
Глава 38
Понтер доел свой гамбургер и по очереди посмотрел на Луизу, Рубена и Мэри.
— Не подумайте, что я жалуюсь, — сказала он, — но мне начинает надоедать это животное — корова, так вы его называете? Мы не могли бы попросить, чтобы вечером нам принесли какого-нибудь другого мяса?
— Например? — сказал Рубен.
— Да что угодно, — сказал Понтер. — Хотя бы мамонта.
— Что? — воскликнул Рубен.
— Мамонта? — потрясённо повторила Мэри.
— Хак что-то неправильно перевела? — забеспокоился Понтер. — Мамонт. Такой северный волосатый слон.
— Да-да-да, — сказала Мэри. — Мы знаем, кто такие мамонты, но…
— Но что? — спросил Понтер, удивлённо приподняв бровь.
— Но, видите ли, они, так сказать… в общем, они вымерли, — сказала Мэри.
— Вымерли? — удивился Понтер. — Да, я действительно ни одного здесь не видел, но посчитал, что они не любят подходить к таким большим городам.
— Нет-нет, они вымерли, — сказала Луиза. — Во всём мире. Вымерли тысячи лет назад.
— Почему? — спросил Понтер. — Какая-то эпидемия?
Повисла неловкая тишина. Мэри медленно выдохнула, пытаясь решить, как объяснить это потактичнее.
— Нет, не эпидемия, — сказала она, наконец. — На самом деле, это мы… — наши предки, люди нашего вида — истребили их.
Понтер округлил глаза.
— Что сделали?
Мэри стало тошно; она не думала, что некоторые «достижения» её цивилизации выплывут на поверхность так быстро.
— Мы убивали их для еды, и… в общем, убивали до тех пор, пока их не осталось совсем.
— О, — тихо вздохнул Понтер. Он посмотрел в окно, на просторный задний двор Рубенова дома. — Мне нравились мамонты, — сказал он. — Не только их мясо, хоть оно и очень вкусно, но как животные, как часть ландшафта. Неподалёку от моего дома живёт небольшое стадо. Мне всегда было радостно их видеть.
— У нас есть их скелеты, — сказала Мэри, — и бивни, а в Сибири иногда находят целые замёрзшие туши, но…
— Всех, — сказал Понтер, печально качая головой. — Вы убили их всех…
Мэри хотела было возразить «Не я лично», но это было бы неискренне; кровь мамонтов действительно пятнала честь её расы. Но хоть как-то возразить всё же хотелось и поэтому она сказала:
— Это было очень давно.
Понтер выглядел кисло.
— Я даже боюсь спрашивать, — сказал он, — но в моём мире в окрестностях того места, где я живу, водятся и другие крупные животные. Опять же, я считал, что они просто избегают больших городов, но…
Рубен качнул своей бритой головой.
— Нет, Понтер, не поэтому.
Мэри на секунду зажмурилась.