Я сделала несколько шагов навстречу, но мне не дали приблизиться. Вскинув руку, Кирилл выставил стену. Я несколько секунд удивленно моргая смотрела на нее и не понимала причин.
- Но есть мои чувства, а есть множество жизней, за которые я несу ответственность, - он опустил руку, но неяркое свечение говорило само за себя. Идти вперед – бессмысленная трата драгоценного времени. Меня отрезали, как кусок торта с кремовой розочкой. - Само мое существование пугает Ассоциацию. Такого соединения генов никогда не было. Отец и члены Совета видят в этом угрозу и мечтаю контролировать каждое моё действие, но не могут. Никто и никогда в этом мире не мог подчинить меня. Заставить делать что-то вопреки моим желаниям. Тут поздравляю, тебе это удалось. И все запуталось. - огромный камень отвалился откуда-то и с грохотом рухнул вниз. Я в испуге дернулась, инстинктивно метнувшись к безопасности, к Кириллу. Его блок рассыпался, не причинив мне никакого вреда. Я ударилась лбом в его грудь и вцепилась в руками в куртку. Больше ничего не падало, но это тепло было настолько нужным, что я не выпустила из рук края его куртки, даже когда он попытался с силой оторвать меня от себя.
- У меня есть невеста, выбранная Творцом. Ты должна знать, – стоя так близко, я с трудом воспринимала его речь. Зато могла чувствовать запах. Запах, который успокоил меня в тот день, запах, который был со мной, когда лежала на его подушке и была счастлива. Запах, который я не смогу описать, даже если очень захочу. Чем он пах? Тем, что никогда не надоест вдыхать. И я потеряю его навсегда. «Выбранная Творцом» - приговор в мире Мыслителей. Мне не хотелось задавать этот вопрос, но я сделала это, подняв на него глаза.
- Маша? – догадаться было несложно.
В меня вцепились, как тогда. Как в прошлый раз, когда высота вызывала панику. Но сейчас дело было не в этом. Разумеется, нет. Я попробовал отцепить ее от себя. Нужно увеличить расстояние, чтобы продолжить. Но сила из рук исчезла. Напрочь. Попытки оттолкнуть ее выглядели жалкими, потому что больше всего на свете я хотел обнять ее.
- Маша,- я должен подтвердить все сразу. Очередная потеря контроля – моя ошибка. Арина лишь жертва. Жертва слишком ценная, чтобы положить ее на алтарь Ассоциации.
- Ты любишь её?
Такой ожидаемый вопрос, ответ на который мне так и не удалось придумать. Как объяснить ей? Мы всегда были друзьями. Маша стала частью нашей команды сразу после выпуска, нам посчастливилось пройти вместе через множество миссий, смертей и ошибок. Когда Оракул объявил свою волю, мы постарались принять её с честью и со временем даже нашли положительные моменты в том, что теперь пара. Разумеется, сначала было отчуждение. Как сейчас у Коли и Жанны. Мы тоже чурались, не знали, куда себя деть то ли от смущения, то ли от страха перед неизбежностью. Нам было по двадцать лет и никто не задумывался о браке. А крутить романы, когда рядом с тобой твоя будущая жена – нет уж. Постепенно мы шли к этому пониманию. Учились быть не только друзьями, но и чем-то большим. Изучали привычки и предпочтения друг друга. Всё от любимого блюда до самой чувствительной точки тела. Я знал Машу, а она знала меня. Как объяснить это восемнадцатилетней девчонке в розовых очках и мечтах о большой и чистой любви? Ума не приложу.
- Да, без сомнения, - не колебался ни секунды.
Я не понимала. Категорически ничего не понимала. Как он мог целовать меня так, любя другую женщину? Что я для него значу, раз любит он все равно ее? Это неправильно. Люди не должны прикасаться друг к другу без любви – это я всегда знала точно. Верила в это изо всех сил. И вот. Этот маленький кусочек моей картины мира, с трудом уцелевший после попадания в Ассоциацию, рушился. Собирать его, хватая за жалкие осколки, было унизительно, да и бесполезно.
- Зная человека от образа мыслей до кончиков пальцев невозможно не любить его. А я изучил Машу очень и очень хорошо. Как бесценного друга, как напарника, которому можно доверять. Как женщину, которую я обязательно должен сделать счастливой.
Он пристально смотрел на меня, пытаясь оценить, что я чувствую. Что я могла чувствовать? Перед моими глазами все еще стояла сцена из воспоминаний его невесты. Невероятная боль, накатившая на меня тогда, снова вернулась, усилившись в миллион раз. Его слова обжигали кожу, оставляя шрамы на память, как науку. Тяжелую науку о жизни Мыслителей, их чувствах и долге.
- О да, это мне известно, - я отпустила его, оставив себя, как никогда, одинокой. Отошла на несколько шагов и сняла блок со своих мыслей в надежде, что он заглянет и увидит то, чем поделилась со мной его невеста.