Прости меня. Прости, пожалуйста, но я ничего не могу сделать. Прости, за то, что лучшее, что я могу сейчас – это прочитать тебе лекцию, наговорить разного и оставить ни с чем.
- В Старой и Новой Деревне за всеми наблюдают, если кто-то поймет, что нас связывают не только отношения Наставник-курсант. Именно поэтому я должен дать тебе четкие инструкции, как вести себя дальше. Ради этого я принес тебя сюда, а не ради разговоров о любви и Маше.
Я выдохнул, чтобы перевести дыхание. Близко. Очень близко. Всего пара сантиметров между пальцами опущенных вниз рук. Она молчит. Слушает и молчит. Я смотрю на неё и не вижу. Не вижу причин, чтобы не сбежать прямо сейчас отсюда на самый дальний край нашей круглой планеты.
- А сейчас? Здесь нас могут увидеть?
- Нет. Здесь нет.
Это был знак. Сигнал. Выстрел стартового пистолета. Как угодно. Я обняла его так крепко, как было возможно, стараясь компенсировать все объятия, которых я буду лишена, когда мы вернемся в лагерь Ассоциации. Уткнувшись носом в его плечо, вдыхала запах, стараясь надышаться на все то время, что не смогу сделать это снова. Плакала, надеясь, что слезы и пятна от косметики останутся на его кофте, чтобы напомнить обо мне. Я не думала о времени, не знала как долго мы молча стояли вот так, пытаясь запомнить друг друга. Но почему-то понимала, что для него это тоже важно. Возможно, это была женская интуиция. Возможно, об этом мне рассказали его ответные объятия. Возможно, легкий, едва уловимый поцелуй в макушку перед тем, как я услышала тихое: «Крылья».
Пора было возвращаться. Мы оба знали, что делать. Точнее, чего не делать ни в коем случае: не оставаться один на один, не прикасаться друг к другу, не искать встреч, лучше даже не звонить и не писать друг другу сообщения без повода. Стараться поддерживать отношения Наставник-курсант, насколько это было возможно. А возможно ли вообще?
Только что отпустил её. Отпустил и вернулся домой. Каждому из нас сейчас требовалось время, чтобы уложить в голове всё случившееся. Не знаю, к чему это приведет, какие выводы она сделает и что в ответ на наши действия сделает материя. Теперь остается только ждать. Жить, учиться, работать и ждать. Нет ничего отвратительнее этих мгновений ожидания, когда карты сданы и лежат рубашкой вверх. Ты готов протянуть руку, открыть их и узнать, что там внизу – победа или поражение. Но ты не ведущий, а он медлит, раздумывает и проводит скрытые комбинации. Сдает. Мешает. Снова сдает. Подкладывает новые карты. Тебе остается лишь наблюдать. Быть козырным тузом в рукаве и ждать, разыграют тебя или оставят жить. Всё зависит от расклада.
Одержимый хаотичными мыслями, я вернулся домой через окно. Судя по смеху, на кухне еще продолжалось бурное знакомство Наставников и курсантов. Мой приход туда неизбежно вызвал бы множество вопросов, отвечать на которые не было настроения.
Чувствуя себя как никогда одиноким, я провалился в сон. Сказалась бессонная ночь и напряженный день. Не знаю точно сколько мне удалось проспать, но когда я снова открыл глаза шум на первом этаже стих. Кто-то раздраженно стучал в мою дверь.
-Кирилл, я знаю, что ты здесь. Открывай!
Разумеется, завершением такого великолепного дня должно стать объяснение с Машей. О ней я совершенно не подумал. Что ей сказать? Правду? Это уничтожит её. Соврать? Это мерзко. 50 на 50? В любом случае провал. Знать, что Маше - женщине, к которой ты испытываешь самые нежные из возможных чувств - предстоит повторить судьбу твоей матери. Прожить жизнь, наполненную болью и осознанием, что человек, с которым тебя навсегда связали, живет и дышит ради другой. Чтобы придти к тебе, он перешагивает через себя, свои чувства, мысли и желания. И ни одно даже самое страстное прикосновение к тебе не сравнится с легким касанием её руки.
Взмах руки и замок открыт. Маша буквально влетела в комнату и от всей души хлопнула дверью. Душа у нее была большая и сильная, судя по жалобно зазвеневшим стеклам. Она злится. Я вижу это по ледяному взгляду, сжатыми в тонкую ниточку губам, морщинке между бровями. За время наших отношений мы изучили друг друга до миллиметра, до мелких привычек и тонких, едва уловимых движений.
Не дав ей ничего сказать, я рывком поднялся с постели. Она злится на меня? Сама натворила дел, а виноват я? Нет уж! Жалость к ней, появившаяся внутри меня несколько минут назад, сменилась порывом гнева. Она заставила Арину страдать. Причинила ей боль.