«Я на месте. Ты где?»
«Скоро буду. Наслаждайся видом»
Приказ Наставника – закон, да и лишать себя подобного зрелища было бы глупо. Слабоосвещенные аллеи, уходящие в щекочущую нервы непроглядную темноту. Высокие, усыпанные множеством нежных ароматных цветов кусты шиповника таили в своей тени, без сомнения, множество укромных мест. В более теплое время года они были бы оккупированы влюбленными парочками, секретничающими подружками и, возможно, даже коварными заговорщиками. Неподалеку хрустнула веточка или это разыгралось больное воображение? Я обернулась, но никого не увидела. По спине пробежал предательский холодок. Наставник решил напугать меня? Хорошо, если так. Снова треск. Тихий, едва слышный. Снова оборачиваюсь. Опять никого. Я почувствовала себя мышкой в мышеловке, с которой играют перед тем, как съесть. Сердце учащенно билось. Разыгравшееся воображение уже нарисовало образ коварного убийцы, который обманом выманил меня и мечтает убить, отомстить родителям или Кириллу. Судорожно я вспоминала, что может сделать Мыслитель, чтобы защитить себя? Ничего. Пока не видишь опасность, ты ничего не можешь предпринять. Нет универсального защитного поля, нет сверхреакции или что там еще бывает у супергероев? В любом случае, я не супергерой, и сердце мое уже отстукивало тарантеллу в районе левой пятки. Такая вот истеричная анатомия.
Снова хруст. Совсем рядом. Справа. Оборачиваюсь, упираюсь носом в куст и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться и не напугать еще одного незатейливого посетителя ночного сада. Кто-то просто шел по соседней аллее. Только и всего. Куст мешал мне разглядеть любителя ночных прогулок, но любопытство уже проснулось. Интересно, кому еще приспичило поморозить сопли в парке? Как говорят, от любопытства кошка сдохла и у Варвары с носом были какие-то проблемы, вот только из моей головы все эти полезные мысли своевременно как ветром выдуло. Страх тоже, за компанию. Осторожно, стараясь не шуметь, я раздвинула ветви близлежащих кустов. Несколько острых шипов больно царапнули мне щеку, но я не почувствовала боли. Слишком впечатлила меня открывшаяся взгляду картина.
Мама, в длинном темном пальто, высокая и напряженная, словно струна, стояла напротив Главы Ассоциации. Ярослав выглядел потерянным, немного суетливым. Казалось, что она здесь всесильный Глава, а он всего лишь курсант, не сделавший домашнюю работу.
- Зачем ты снова зовешь меня? – голос матери был наполнен холодом. Как обычно, сказали бы многие, но нет. Сейчас это не был преподавательский ледяной тон, сейчас это был голос обиженной, глубоко оскорбленной, но, что самое ужасное, любящей женщины. Я изо всех сил старалась расслышать продолжение разговора.
- Ты знаешь зачем, - он смотрел только на неё и, кажется, не замечал ничего вокруг.
- Как прошли обсуждения с нашим «золотым запасом»? – мама сменила тему. Воздух вокруг них странно пульсировал. По моей коже вновь пробежали мурашки. Что меня так взволновало? Было такое чувство, будто я подслушивала что-то сокровенное, а не простой разговор о работе. Даже за дежурной фразой здесь стояло что-то еще. Что-то мне глубоко непонятное, неизвестное, что-то, что связывало мою мать и Ярослава. Возможно, это их общее прошлое вплотную приблизилось к поляне. Оно готово вот-вот переступить черту из яростно цветущего шиповника, с легкостью миновав шипы.
- Мы продали Теней на несколько миллиардов. Валюты самые разные. Эти надутые идиоты трясутся за свою жизнь, как перепуганное стадо свиней, - в голосе Главы звучало искреннее отвращение.
- Которое в любом случае попадет на бойню, - в унисон ему отозвалась Кира. Я легко представила ее холодный взгляд и легкую ухмылку той же температуры.
- Ты думаешь, я пришел сюда, чтобы поговорить о работе? Я хочу поговорить о нас, - он сделал несколько сокращая расстояние между ними. – Кира, мы должны определиться.
- С чем? Прощу ли я человека, сломавшего мою жизнь? – Кира смотрела на него сверху вниз, если бы я могла сейчас рассмотреть её глаза, то скорее всего увидела бы боль. Боль, текущую по венам. Боль, рождаемую столкновением обиды и желания простить. Её темнота будто заполняла всё пространство вокруг них. Она злилась. Вспоминала что-то и злилась.