- Это было давно. Тогда я не мог тебе ничего дать. Мы стали бы Тенями, в лучшем случае. А в худшем, закончили бы жизнь в тюрьме разума. Пойми, я сделал это не ради себя, - он безуспешно оправдывался. Кажется, не в первый раз.
- И я была бы счастлива. Тогда, много лет назад, я была бы счастлива погибнуть вместе с тобой. Сойти с ума в тюрьме разума или стать Тенью. Я ждала тебя, до последней минуты. До того момента, пока ты не сказал «Да» перед лицом Оракула и твой брак с ней не был закреплен. Умирала и воскресала вновь, сони тысяч раз. Одна, в полуразрушенном доме среди ледяных камней, - голос Киры становился все более звонким и замер на тонкой грани между рыданиями и гневом, - После всего ты предлагаешь мне признать наши отношения? Все, что произошло этим летом лишь порыв, который я не смогла сдержать и теперь сожалею об этом.
Разговор перешел на повышенные тона. Мне стало слышно еще отчетливее. В висках пульсировало, мир перед глазами то расплывался, то снова сходился в четкую картинку. Неужели все, все эти намеки на мою мать и Главу были правдой? Она предала отца. Или даже так…она никогда не любила отца. Восемнадцать лет просто безукоризненно играла свою роль, лгала ему и лгала мне. Я подавила в себе желание выйти из укрытия и высказать все, что думаю по этому поводу.
- Не говори так. Я был вынужден оставить тебя. Но сейчас мы снова вместе на самой вершине Ассоциации. Давай жить сегодняшним днем. Сейчас. Сейчас я могу всё. Бросить Ассоциацию вместе с её законами к твоим ногам. Уничтожить, если прикажешь. Я сделаю всё, исполню любое твое желание, - он замер в нескольких сантиметрах от нее, - твоя дочь. Я сделал её Мыслителем, вопреки правилам. А сегодня вечером передал сыну то поддельное послание Оракула. Он станет её защитником. Так, как ты и хотела. Теперь она в безопасности.
Что? Я теперь Объект? Гений, которого будет защищать Кирилл? Стоп. Ярослав подделал послание Оракула. Я должна рассказать об этом Наставнику. Он должен знать. Наверное, из-за этого Кирилл вызвал меня сюда так поздно ночью. Из-за этого рисковал сейчас, стремясь ко мне на встречу.
- Спасибо, - я услышала облегчение в голосе матери. Она словно спустилась на несколько ступеней вниз со своего постамента, ближе к нему. Неужели, ей не все равно? Зачем она просит защищать меня? Я же здесь, в безопасности. – Это ничего не изменит. Я благодарна тебе, а теперь мне пора.
- Прошу тебя, Кира! – Ярослав почти кричал, не своим низким мелодичным голосом, а каким-то чужим, звонким, немного мальчишеским. – Я ни на минуту, ни на секунду не забывал о тебе все эти годы. Сколько мне еще вымаливать прощение? Этот сад. Я снова оживил его для тебя. Ты помнишь? Вспомни, пожалуйста.
Секунду спустя она, отчаянно сопротивляясь, оказалась в его объятия. Даже в блеклом свете я могла разглядеть, как напрягся каждый мускул на его теле. Это не продлилось долго. Одним движением она вырвалась из его сковывающей хватки и отошла на несколько шагов.
- А ты вспомни. Вспомни все ночи, проведенные с ней, прежде чем ваш долг был исполнен. Вспомнил? Понравилось? Теперь представь, каково мне было ощущать прикосновения, не идущие ни в какое сравнение с твоими. Жить с мужчиной, который был для меня совершенно чужим человеком. Я тоже выполнила свой долг и выжгла до тла все воспоминания о нас, чтобы не сойти с ума. Ты говоришь, что нам грозила тюрьма разума? Я прожила все эти годы в такой тюрьме. В личном аду, пока ты блистал, пожиная плоды своего мнимого жертвоприношения. Я была твоей жертвой. Тем, от чего ты сознательно отказался в погоне за властью. И теперь у тебя хватает наглости просить меня вспомнить? Снова вспомнить? У тебя вообще есть сердце?
- Да. Есть. И оно принадлежит тебе.
Она развернулась, чтобы уйти. Но он оказался проворнее и проницательнее. Мне оставалось только удивляться, как хорошо Ярослав знал мою мать. Он без труда заметил, что неприступная стена дала трещину, и воспользовался этим. Вновь оказавшись в его объятиях, Кира обмякла. Словно кукла подвластная воле кукловода.
Я ушла. Не было сил видеть их поцелуй. Соленый от её слез, блестевших в золотистом свете бабочек, полный боли, но бесконечно страстный. Хуже всего было то, что я понимала их. Понимала свою мать, понимала Ярослава. Я могла осудить их, пыталась доказать своим мыслям, что так и нужно сделать. Но не могла. Первый всплеск злости на мать прошел, нового не последовало. Почему?
Всё просто. Они были отражением нашего с Кириллом будущего и меня это пугало. Я не хотела так. Совершать ту же ошибку. Они поступили так, как должны были. Поступили по правилам. Подчинились Ассоциации и попытались наладить свою жизнь друг без друга. Что из этого получилось? Только горе. Два несчастливых брака, запутавшиеся дети, потерявшийся где-то далеко отец. Одно я понимала точно – так не будет. Со мной такого не случится. Сейчас я пойду и расскажу Кириллу все, что услышала. И я не откажусь от него. Если моя власть над ним не просто выдумка, он не сможет сказать нет.