В его глазах перемешиваются злость, бессилие и боль.
Я разжимаю пальцы.
— Уходи.
— Алла! — Он стискивает мои бёдра, провоцируя на действия.
Я сдавливаю ладони между коленями и качаю головой.
— Я не хочу тебя касаться.
Стас цепенеет, словно враз разучился понимать родной язык.
— Уходи, — повторяю еле слышно.
Он убирает от меня руки и с трудом распрямляется.
Как только за ним закрывается дверь, я заваливаюсь набок, чувствуя безмерную усталость и полнейшую безнадёжность.
Глава 8
— Привет! Привет! — раздаётся от двери, из-за которой в палату осторожно заглядывают две родных пары глаз над честно надетыми медицинскими масками.
— Заходите. — Я машу сыновьям и наконец от души улыбаюсь.
Что бы ни происходило между мной и Стасом, в одном мы явно преуспели с ним вместе: привели в этот мир двух замечательных парней.
Они заходят и тут же стягивают маски на подбородок.
— Терпеть не могу эти удавки, — ворчит Артём.
— Как в них врачи вообще дышат? — вторит ему Тим.
Я смеюсь, рассматривая одетых в белые дежурные халаты и синие бахилы мальчишек.
— Вам идёт медицинская форма, — хвалю их, предугадывая последующую реакцию.
— Мам, ты же знаешь, что меня интересует совсем другая форма. — Оправдывает мои ожидания Артём и фыркает в сторону брата: — А вот будущему конструктору можно и пощеголять в лабораторном прикиде.
Тимка игнорирует выпад Тёмы и подозрительно сканирует меня с ног до головы. Я встаю с кровати и обнимаю младшего, который уже с меня ростом, а я вовсе не малышка в метр с кепкой с моими ста семьюдесятью сантиметрами. Артём вымахал под сто восемьдесят пять. Он регулярно мерится с отцом, усердно нагоняя три сантиметра, недостающие до макушки Стаса, и обещает, что непременно его перерастёт.
Тимоша скупо приобнимает меня в ответ. Затем Тёма аккуратно, но по-мужски уверенно перехватывает меня под лопатками и ведёт к стулу.
— Садись и принимай гостинцы.
Он водружает на стол необъятный пакетище и сигналит Тиму потрошить рюкзак.
— Вы привезли мне полдома и скупили все вкусняшки в городе? — Я принимаю крафтовую коробочку с куском меренгового рулета с манго и завёрнутую в салфетку десертную ложку.
На столе появляются горки фруктов, огромный гранат, мой большой холщовый шоппер, набитый косметикой и средствами по уходу за лицом, телом и волосами.
— Я просто собрал всё с твоих полок в ванной, — поясняет Артём и протягивает мне две новенькие бумажные книги. — Купили по пути сюда. Ты же любишь детективы и триллеры. Рейтинги неплохие, хотя они и не показатель, что книжки не полный треш. Прости, мам, но твой рабочий ноут мы не взяли. Под страхом смертной казни в виде лишения нас с Тимохой телефонов, планшетов и смарт-часов отец запретил его привозить. Не злись, но я с ним согласен. Пару дней в агентстве обойдутся без тебя, а ты отдохнёшь от лишнего напряжения на глаза и голову. Всё остальное привезли.
Он расплывается в обезоруживающей улыбке, а я млею от ямочки на его щеке и изо всех сил держу себя в руках, беспощадно прогоняя мысль о том, что теперь только у сына буду видеть её отражением того Стаса, который был безраздельно моим.
— Всё и намного больше. — Обвожу взглядом заставленный стол, на котором вперемешку с едой красуется моя пижама, туба с ватными дисками и ежедневник. — Как вы всё это дотащили?
Тёмка показательно напрягает бицепсы. Тим закатывает глаза на хвастовство брата и подаёт мне складную настольную лампу с диммером.
— Мам, я выбрал свою. Она компактнее и удобнее. Можешь включать её в режиме ночника. Я уже показал медсестре на посту, как увеличивать яркость, и попросил её больше не слепить тебя верхним светом по ночам.
— Спасибо, мои хорошие, — благодарю, растрогавшись от заботы мальчишек.
Глаза снова на мокром месте. Тёма грозит мне пальцем и выуживает хрусткий бумажный пакет.
— МамО, пересаживайся на кровать. Будем пировать. Ты сегодня не отвертишься.
Я издаю обречённый стон, но освобождаю стул и принимаю свёрток с бургером.