— Алла, пожалуйста, — просит Стас. — Дети здесь вообще ни при чём. Давай без перебора. — Его голос звучит устало и глухо.
— Давай, — соглашаюсь. — Как давно у тебя другая женщина?
— У меня нет другой женщины, — он отвечает с тем самым раздражённым упрямством, которое всегда проявляется, когда ему приходится объяснять кому-то очевидные для него самого вещи.
— Ладно. — Не спорю, но не уступаю. — Перефразирую, раз я не только не всё понимаю, но ещё и не всё называю так, как надо. Как давно у тебя любовница?
— Вчерашняя девушка мне не любовница.
Поразительно.
Всё-таки невозможно мгновенно перестроиться и сразу воспринимать по-новому человека, которого считала родным и знакомым от ямочки на щеке до волосков на пальцах ног.
Что ж, пробую другую формулировку вопроса, которым я спрашиваю об одном и том же, только Стас каждый раз выворачивает его смысл в ином контексте:
— Как давно ты мне изменяешь?
Между нами повисает молчание, в котором я вязну, как в вонючей болотной жиже.
Стас пытается подобрать подходящие слова.
Только ведь их не существует, зато взятая им пауза сжирает меня по кусочку. Наверное, именно так люди медленно умирают. Внутри я превращаюсь в колбу с песочными часами и физически ощущаю, как секунда за секундой из меня утекает жизнь.
— Белов, ты дар речи потерял? — Цепляюсь за стеклянные стенки в попытке удержать ускользающие песчинки, на которые распадаюсь. — Я не инвестор, не чиновник. Можно не церемониться. Или, хоть мне и не дано понять правильно, ты мне, видимо, не изменяешь?
— Не изменяю. — Стас смотрит мне в глаза, не мигая. — Это был разовый и единственный случай.
— Случай, — повторяю я. — Столько сегодня новых значений у давно знакомых слов…— Мне жутко хочется сползти ниже по подушке, но я впиваюсь взглядом в лицо мужа, не желая расклеиваться. — Ты слишком долго думал, прежде чем решил ответить, что ты мне не изменяешь.
— Я тебе не изменяю, — отрезает Стас. — Я думал, как развеять твои сомнения, несмотря на вчерашнее.
— Но ничего не придумал, — констатирую я неоспоримый факт и великодушно советую: — Не напрягайся. Потому что развеять их невозможно так же, как мне невозможно развидеть то, что я видела собственными глазами. — Скрещиваю руки, фиксируя рёбра, за которыми сердце опять начинает сходить с ума. — Как долго ты готовился к этому… случаю? Он же явно неслучаен. Надеюсь, ты не будешь делать из меня дуру и утверждать обратное.
— Нет… не так… — спотыкается Стас.
— Да что б тебя! — перебиваю его, разозлившись. — Не изменяешь, не готовился, не планировал! Просто, мать твою, какая-то девица без трусов и с задранной юбкой внезапно упала к тебе на стол, а ты от неожиданности поскользнулся и совершенно нечаянно угодил принаряженным членом прямиком в неё. Вот такой вот дерьмовый несчастный случай!
Я задыхаюсь. Лицо горит. В голове шумит. Руки трясутся.
Стас вскакивает. Наливает в стакан воды, ставит его на книгу, используя её как поднос, и подаёт мне.
Он не согласен с моим требованием не задевать меня, но всё равно выполняет его и исключает даже малейшую возможность нам с ним коснуться друг друга.
Я до крови закусываю щёку изнутри, чтобы не заскулить от чувства неотвратимой потери.
Белов проявляет ту самую всегдашнюю внимательность, которой совершенно негордо я не хочу лишаться. Это одна из тех человеческих черт, которые я очень ценю, особенно в муже. Из-за неё мне по жизни завидуют, потому что я «отхватила такого заботливого мужика». Она стала нашей хорошей привычкой, которая естественным образом закрепляется в сыновьях.
Принимаю стакан с водой.
Прикрываю глаза, приказывая сердцу угомониться.
Пью мелкими глотками, дробно стукаясь зубами о край, и настраиваюсь продолжить этот ужасный разговор.
Глава 11
Я кладу опустевший стакан рядом с собой на кровать. Стас возвращает книгу на стол и садится на стул.
Я молчу. Он слышал мой вопрос, незачем его повторять.
— У меня нет левых детей, — медленно произносит Стас. — Нет ни любовницы, ни любовниц. Нет никакой другой женщины. — Он смотрит мне в глаза, проникая взглядом до самого нутра. — Потому что моя женщина — ты. Я не собирался, не собираюсь и не хочу ничего менять между нами.