В горле печёт. Я скатываюсь на пол, нечаянно сталкивая стакан, про который совершенно забыла. Он падает с глухим стуком и закатывается под кровать.
Наливаю воду в другой стакан и жадно выпиваю, смывая тоненький голосок, который вякает в моей голове, намекая порадоваться, что мужа не накрыли чувства к другой женщине, и мудро не раздувать до гигантских размеров никчёмную интрижку, о которой он явно сожалеет.
Затыкая непрошеного суфлёра, я почти рявкаю в ответ: «Сожалеет ли он о содеянном или о том, что я его застукала?» Но сама лишь отшвыриваю использованную бутылочку. Она прыгает со звонким пластиковым цокотом и улетает со стола. Я открываю другую. Снова наполняю стакан. Делаю глоток и поворачиваюсь к Стасу.
Муж молчит, потому что какое бы обоснование он не подвёл раньше, оно больше не является ни достаточным, ни адекватным.
— Что, тоже в горле пересохло? — шиплю и резко выплёскиваю воду ему в лицо.
Он даже не вздрагивает. Не предпринимает ни единой попытки вытереть глаза или стряхнуть капли с одежды. Они свободно стекают по его подбородку за промокший воротник.
— Стоило оно того, Стас?
— Нет.
— Тогда зачем это всё?
Я оседаю на второй стул, сдавливая в руках стакан. Он такой же пустой и голый, как верхняя часть песочных часов у меня внутри, перевернуть которые кажется непосильной задачей.
[1] The Chaos (“Хаос”), стихотворение, написанное в 1922г. Ж.Н. Трените, который подметил тонкости чтения некоторых английских слов и собрал их вместе в одном произведении. В оригинале автор использовал около 800 слов-исключений, в которых не соблюдаются правила произношения тех или иных сочетаний английских букв. Стихотворение оказалось настолько сложным, что даже носители языка делают ошибки, пытаясь прочитать его вслух без подготовки.
Глава 12
— Полгода назад проходил международный строительный форум, — без лишних вступлений начинает Стас. — Ты, конечно, помнишь, ведь мы заранее усердно к нему готовились.
Тугим спазмом у меня сводит все мышцы. Мы оба целые сутки оттягивали неизбежное. Намеренно, непроизвольно или по уважительной причине — уже не важно.
Сейчас Стас выложит страшную правду без прикрас, больше не пытаясь её смягчить или облечь во что-то менее убийственное, пусть и не совсем понятное. Оно раздражало, но оставляло лазейки и пути к отступлению. Он всё расскажет, и я должна буду принять решение и сделать настоящий, а не фигуральный шаг из нас. Шаг, который ужасает меня до онемения, который я отвергаю всеми фибрами души несмотря на то, что она разодрана до привкуса крови на языке, но и не сделать который я не могу.
Мне нравится… нравилось… быть замужем за Стасом, делиться, поддерживать, спорить и обсуждать любые темы. Мы поженились по любви. Я не хочу и не буду в этом сомневаться. Не взваливали всё-всё на другого, как и никто не тащил всё-всё в одного. Мы как-то сразу стали вместе, где ни разу не были каждый сам по себе.
И вот мы сидим рядом, но словно далеко-далеко друг от друга. Между нами не больше метра… и непреодолимое расстояние.
— Обычно я ездил на такие мероприятия на пару дней, — продолжает тем временем Стас, не подозревая о моей агонии… либо воюя с его собственной. — Однако в тот раз уехал на пять. Ты прекрасно знаешь, что наша компания добилась более значительных масштабов и объёма финансов. Стало мало только поздороваться, пожать руки на открытии и засветиться среди гостей в качестве слушателей. Продвинутый статус и мир не самых больших, но гораздо больших денег открывал новые перспективы, как и другой уровень сделок и… — Стас берёт паузу, смахивая сырые волосы со лба. — Развлечений.
Он встаёт, опрокидывает в себя остатки воды прямо из бутылки. Неловко опускает её на стол. Она падает и брякается на пол. Стас отпинывает бутылочку. Не глядя, подтягивает к себе стул. Садится, ставит локти на стол, сцепляя пальцы в замок. Смотрит сквозь них в никуда и оглашает наш приговор дальше.