— Ага, алкоголь в одиночку верный признак алкоголизма… присоединишься? А то вступать в Клуб Анонимных Алкоголиков мне как-то еще рано… — сконфуженно и совершенно пьяно улыбаясь, почесывая затылок и понимая, что шляпа и высокий воротник пока скрывает мое лицо. Впрочем, есть еще маска, так что…
— Спасибо, воздержусь, — присаживаясь рядом, говорит незнакомец, черты которого не запоминаются совершенно.
— Ну, дело твое, — пожимаю плечами, но попытку глотнуть еще алкоголя пресекают, мягко забирая бутылку. — Что?
— И тебе не советую, — убирая бутылку, говорит приятным голосом незнакомец, а мне чудится запах жасмина и мелиссы.
— А ты за здоровый образ жизни, да?
Тот неопределенно хмыкает.
— Никогда бы не подумал, что встречу Правую Руку Главы Вендикаре Приговорщика в таких обстоятельствах, да еще и окажется, что ужас всея мафии окажется пьяной насмерть девушкой, — хмыкнул собеседник.
— Да какое там… Приговорщик… ха! Нафиг эти прозвища, я всего лишь собачка на коротком поводке, какая там Правая Рука Бермуды… — я горько хмыкаю, устало провожу руками по лицу. — Давай называть вещи своими именами… Ик! Цепной Пес Вендиче… Цепная Псина, … так ведь меня в народе называют? Сука Цепная…
— Тогда почему? — голос спокоен и серьезен.
— Потому что жизнь сука такая, или живешь и крутишься из последних сил, или и ты сдохнешь и семью за собой потащишь, а я не могу их тащить за собой… я же гребанное Небо… Гармония, чтоб его! — я пьяно хохочу, запрокидывая голову к звездному Небу. — Пошло оно все. Ну и мне пора… убить бы тебя по-хорошему, но интуиция моя говорит, что ты зря болтать не будешь, и на тебя у меня силенок не хватит…. Да и не люблю я убивать… наубивалась уже…
Вспышка и я переношусь не в Италию, а в Россию…
— Ой, координаты перепутала… ай ладно… Ик! И та-а-ак… — чуть не врезаюсь в фонарный столб. — Со-о-ойдет!..
***
— Ох…
Как же мне плохо….
Попытка перевернуться на другой бок была провальной, так как руку мне кто-то отлежал. Скосив взгляд на непонятного типчика, я удивленно выдохнула в темные волосы, а потом заметила, что на другой стороне кровати обнимая, словно плюшевого мишку спит розоволосая… Бьянки?
А это тогда кто?
Не помню.
Прислушалась к себе и удивленно уставилась, рассматривая свою… Грозу? Темные волосы, бледность, на лицо явные признаки недоедания. Черные волосы были явно давно не стрижены. Красивый ребенок, явно европеец, но есть какие-то примеси других кровей, а вот каких, я не знаю.
— Доброе утро, — донеслось откуда-то со стороны спокойным, но насмешливо. Голос показался каким-то знакомым, и я мутным взглядом посмотрела в сторону говорившего. Чтобы мгновенно прийти в себя и пару раз хлопнуть ошарашено глазами.
— Шеф? — я сглотнула и попыталась встать, но жутко болящая голова заставила меня замереть.
Комната определенно была моей, но чего здесь забыл Бермуда фон Вихтенштайн, и его верная собачка Джагер, а еще Мукуро?
— Как ощущения? — едко произнес мой Туман, сверкая мешками под глазами.
— Пар…. Приемлемо, — исправилась я. — А что… происходит?
— А ты не помнишь? — совершенно спокойно поинтересовался Бермуда, сверкнув глазами из-под своего цилиндра и усмехаясь. Начальник развалился на стуле и его плащ волнами стекал на пол. Закинув ногу на ногу и скрестив перебинтованные руки на груди, он казался воплощением Вселенского Зла.
Сзади стоял Джагер, оперевшись о стол и скрестив руки на груди.
— Не помню, — моргнула, печёнкой чуя, что что-то я натворила.
— В таком случае, — Бермуда хмыкнул и грациозно встал со стула вытащив из-под плаща какой-то конверт, положив его на стол. — Попытайся вспомнить, Приговорщик. Думаю, тебе будет весело.
— Что это? — с подозрением смотря на поверхность стола, спросила я.
— Зарплата и отпуск.
— За что? — удивленно уставилась на начальство.
— Это? За особые заслуги, — усмехнулся хитро и насмешливо, и шагнул вместе с Джагером, исчезая в Пламени Мрака.
Я перевела взгляд на свой Туман, который устало, выдохнул и наконец, развеял иллюзию, которой скрывал всех в этой комнате.
— Что я сделала? — мрачно спросила, заметив, что Бьянки начала просыпаться.
— Да чтоб я знал, — тихо рыкнул Мукуро. — Я бы хотел услышать все из твоих уст, но видимо по твоему взгляду мне это не светит, а сейчас мне пора, так как ещё готовить завтрак, а ты как я вижу не в состоянии.
Хлопнув дверью, Туман, выразив все раздражение своей глубоко раненой тонкой души, отправился вниз. В голове от резкого звука долбануло болью, и я тихо застонав, рухнула на кровать.
— Бля…
— И тебе не хворать, — буркнула я своему Урагану. — Ты вообще что-нибудь помнишь? Я нет.
— Биг Бен, — донеслось от Бьянки. — Я помню Биг Бен.
— Да? — в голове начали мелькать смутные образы и я мрачно спросила. — А ты статую Свободы случайно не помнишь?
— Помню, и Колизей в Италии помню, а ещё Кремль в Москве, — приподнялась Бьянки.
— А Эльфовую Башню? — на всякий случай уточнила.
— Нет, во Франции гораздо романтичнее было… на тот момент.
В голове потихоньку начало проясняться, а потом навалились воспоминания. Вот мы распиваем первую бутылку, Мукуро нас прикрывает, а потом мы лезем на чердак в мастерскую Акиры и начинаем изливать друг другу души. О том, что Бьянки влюблена во взрослого Реборна, а мне не везёт в личной жизни.
Бьянки жаловалась, что из-за невозможности нормально пользоваться Пламенем ее в семье лишили титула Наследницы и вся надежда пала на Хаято. Только вот отец и его верные люди довели Хаято до такого состояния, что он пытался покончить с жизнью. Именно она все это время прикрывала его и оберегала, порой подставляясь буквально на верную смерть. Так сильно она любила младшего братишку.
Я рассказала ей о смерти матери, о том, как боюсь за Акиру, как притворяюсь ничего не знающей девчонкой. Наконец у меня появился человек, которому я могу рассказать все, пожаловаться, поныть на плече. Всей моей семье тяжело, но если я сдам, то вообще все рухнет.
Потом я начинаю жаловаться на полный завал от Вендиче и что мне вообще надо взять отпуск на ближайший год, так как присутствие Реборна ломает всю комедию. Бьянки соглашается и задаёт вопрос о том, какие дела надо сделать и что накопилось. Я ещё относительно трезвая притаскиваю ноут, где мы пытаемся запомнить все места, которые надо подвергнуть Приговорам. Но понимая, что дело гиблое, Бьянки вызывается мне в помощь и я, подумав, что это отличная идея, и выполнив все эти задания, я получу отпуск, радостно киваю, отдавая запасную форму своему Урагану, который напяливает форму Приговорщика и неожиданно для себя пробуждает, заставляя подчиниться свое Пламя. Я закидываю ее в Италию, а сама валю в Америку, и мы устраиваем зачистку….
Абсолютно невменяемые мы выполняем заданий на год вперёд. Потом в Москве я среди местной шушеры нахожу пацанёнка, от которого фонит Пламенем Грозы. И который радостно кивает на предложение в Хранители…
Кажется, мы были в гостях у Диаса, потом у Кости… и…
Что-то еще.
Я хмурюсь, но не могу вспомнить, что именно. Только головокружительную высоту и огни города…
А ещё запах жасмина и мелиссы… странно.
Мальчишка рядом зевает и ошарашено открывает глаза.
— Не приснилось… — шепчет на чистом русском.
— Ага, — киваю, отвечая на автомате.
— А вы кто?
— Тсуна я, а ты кто? — рассматриваю сжавшегося под моим изучающим взглядом мальчика.
— Степа я, — бучит подросток.
— Степа… Степан… Дядя Степа Светофор…
Мальчик заливается краской.
— О чем вы говорите? — моргает Бьянки, а потом хватает за щеку мальчишку, растягивая. — Красавчик…
— Его зовут Степа и его надо отправить к Косте, иначе придется объяснять Реборну, откуда мы притащили русского пацана, — я откидываюсь на кровать и прикрываю глаза.