— Думаю, у нас у обоих был приказ не сообщать ничего друг другу. И я собирался прислать письмо… Потом.
— Собирался, — повторила за ним Лена, вспоминая о том, что она думала, поднимаясь в кабинет Павлова.
Девушка, сложив руки на груди, задумалась. Ей было немного обидно из-за того, что Андрей ей ничего не сказал. «Собирался прислать письмо, — мысленно повторила она его слова. — А до этого? Что бы было бы со мной до получения его письма? Что бы было, если бы меня тоже не вызвали? Что бы я думала, оставшись там, в Ростове? Хотя, чем я лучше его? Сама сбежала на первом поезде… А ведь он-то прав. Я ведь ничего не умею. Наверное, фортуна была благосклонна ко мне, поэтому я три года и продержалась в Германии. А что, если я подведу его? Ладно-то я, а что с Андреем будет? Эх, Лена… Что же делать? В Ростов возвращаться тебе нельзя, никак нельзя. А Андрей даже слушать не хочет о том, чтобы ты ехала с ним. Почему все так сложно? Поеду с ним — могу сделать что-то не так, провалить всю операцию. Не поеду — еще хуже. Нет ничего ужаснее, чем не знать, что происходит с твоими близкими. Эх, Лена, все-то у тебя не так, как у людей…»
Павлов пришел через сорок минут. Он молча зашел в кабинет и сел на свое место. Сцепив руки в замок на столе перед собой, он оглядел молодых и спросил:
— Решили?
Лена вопросительно посмотрела на Андрея. Тот, заметив на себе ее взгляд, все понял и произнес:
— Да.
— И что же?
Лена, закрывая глаза, уже приготовилась слушать речь Андрея о том, что она остается в Москве, а еще лучше — уезжает в Ростов к бабушке, а он отправляется в Будапешт ловить Валленберга.
— Мы едем оба, — неожиданно для Лены ответил он.
Глава 3
Лена укладывала вещи в чемодан. Их рейс через два часа, а она совершенно не хочет уезжать. Она поняла, что больше всего на свете хочет вернуться в Ростов вместе с Андреем. Но долг — есть долг, и его нужно исполнять.
— Где галстук? — донесся до нее голос Андрея.
— Здесь, — девушка взяла его с края постели и подошла к парню. — Давай завяжу.
Андрей быстро принялся застегивать пуговицы рубашки. Его пальцы пару раз соскальзывали с мелких пуговиц, он чертыхался и начинал застегивать заново. Положив галстук ему на плечо, Лена начала самостоятельно застегивать пуговицы на его рубашке. От ее взгляда не укрылся небольшой шрам, который виднелся из-под нательной майки.
— Ты так и не рассказал, откуда он, — произнесла она, смотря ему в глаза. Руки ее замерли на одной из нижних пуговиц.
— Эрдман оставил, — ответил Андрей. — Он пытался меня задержать, так как стал и меня подозревать.
— Откуда… — она на секунду прервалась, завязывая галстук. — Откуда он узнал? У него были доказательства?
— Нет, просто угадал, как и в случае с тобой. Он погнался за мной, выстрелил. Попал, гад, но догнать так и не смог — он хотел закончить свою работу.
Лена, отпустив пуговицу, легко провела кончиками пальцев руки по глянцевой, чуть отличавшейся по цвету полоске кожи под самой ключицей. Она за все лето так и не спросила у него. Ей было интересно, но она молчала. «А так ли мне нужно было это знать?» — подумала Лена, обводя шрам по контуру. Закусив губу, подняла взгляд на Андрея, смотря на него снизу вверх.
— Как ты думаешь, он смог бы убить меня? — неожиданно спросил Андрей и чуть улыбнулся.
— Хватит, — оборвала она его, резко затянув галстук.
Лена вернулась к чемодану. Укладывая платье, она как бы невзначай спросила у Андрея:
— Что с ним стало?
— С кем? — он ушел в другую комнату и вернулся через пару секунд назад, держа в руках одеколон.
— С Эрдманом.
— Осудили, а затем расстреляли.
Лена замолчала. Она поняла, что ей жалко того самого Эрдмана, что пытал ее, устраивал допросы и попытался отправить ее в лагерь. «Он же человек, — думала она, застывая над раскрытым чемоданом. — Какой бы он ни был… Хотя, о чем это я? Скольких таких, как я, он отправил в лагеря? Скольких запугал, замучил на допросах? Он получил по заслугам. Наверное».
— Лена, — неожиданно раздался голос Андрея над ухом девушки. От неожиданности она рывком захлопнула крышку чемодана. — Что с тобой?
— Не знаю, — она повернулась к нему лицом. — Андрей…
— Томас, — он прижал ее к себе и крепко обнял. — Забыла? Теперь я снова Томас.
— Даже как-то непривычно называть тебя так.
— Думаешь, мне привычно называть тебя Ирмой? — он провел ладонью по ее волосам.
Лена уткнулась носом в его грудь, чувствуя запах его одеколона. Ей не хотелось, чтобы он выпускал ее из своих объятий. Ей уже не хотелось никуда ехать.
— Всё будет в порядке? — тихо спросила она.