Этим утром Иоанн сам дотер себе краску. Еще не знает как, но оживет сегодня под его кистью ангел, засветятся его одежды, изойдет изнутри благодатное сияние. Иоанн глянул вверх, на парящих в высоком церковном небе архангелов, выше, еще выше. От уходящей ввысь глубокой синевы закружилась голова.
Неожиданно Иоанна будто кто толкнул, и прямо над собой он услышал голос.
– Вставай!
Он открыл глаза и увидел склонившегося к нему благообразного старца.
– Вставай, говорю!
Иоанн сидел, прислонившись спиной к деревянным перилам, и непонимающе смотрел на старика. «Что это я, задумался что ли?»
В церкви стемнело. Свет бледной ночи с трудом освещал середину храма, оставляя в густой тени пределы.
Фигура старца отдалилась. Полу сон – полу явь. «Заснул?!» – лихорадочно соображал Иоанн, поднимаясь на ноги. – «Сам не заметил, на лесах заснул! Что ж никто не разбудил-то?!»
– Спускайся. – Отчетливо и почему-то без эха прозвучало в пустой церкви.
Освещенный красноватым подрагивающим пламенем свечи, старец внизу едва различим в густом сумраке. Только приближенный взгляд больших глаз, обращенных к Иоанну, не отпускал его.
Вновь послышалось негромкое и настойчивое: «Спускайся!»
Оробевший Иоанн медленно сошел с лесов и последовал за старцем. Тот подвел его к запертым изнутри северным воротам храма.
– В святой церкви следует творить молитвы. Иди-ка отдыхать от трудов в другое место.
Иоанн отодвинул засов и распахнул створку ворот. Легкий туман кисейными завитками клубился перед ним. На молочном небе белела большая луна. – Иди. Тебе пора.
Иоанн перешагнул порог и вышел в огромный ночной мир. В прохладном недвижном воздухе не было слышно ни звука. Лишь изредка цветущие яблони роняли бело-розовые невесомые лепестки. Вдали, у подножия холма холодно мерцало озеро. Чем дальше уходил Иоанн, тем белее становилось вокруг. Окружающее бледнело и сливалось с обступавшей его плотной тишиной, пока он окончательно не утонул в сгустившемся белёсом мареве. Иоанн обернулся: позади, едва различимой тенью, маячил тёмный дверной проем. Или ему это только показалось?
Незнакомец
Олег ударил по тормозам. Побледневшие пацаны выскочили из машины почти одновременно и бросились к мужику.
На песке сидел молодой человек, их ровесник и ошарашено смотрел по сторонам.
– Цел?!
– Ты чего, мужик, под машину кидаешься?!
– Что молчишь? Как ты?!
– Я? Ладно, – растерянно мямлил незнакомец, озираясь ничего невидящими расширенными от потрясения глазами.
Олег облегченно выдохнул, но тут же судорожно глотнул воздух.
– Ну, ты даешь! Напугал до полусмерти! – Олег осторожно ощупывал парня, по-прежнему сидевшего на песке. – Руки - ноги целы? Пошевели-ка.
Сашок в недоумении смотрел на незнакомца. Потом наклонился и, подхватив его под мышки, помог подняться.
– Садись в машину, подвезем.
– А? Что?
Парень, видимо еще не отошел от шока, и по-прежнему непонимающе таращился вокруг, растерянно глядя то на одного, то на другого.
– Давай-давай, располагайся. – Олег почти насильно запихнул на заднее сидение слабо-упиравшегося потерпевшего. Отошел на обочину и закурил. Пальцы рук дрожали. Олега начала бить противная мелкая дрожь.
– Посмотри, как одет, – прошептал Сашок, подходя к Олегу.
Олег обернулся, вскользь незаметно посмотрел на пострадавшего. На нем была свободная сероватая рубаха старинного покроя, явно из натурального волокна и просторные штаны, заправленные в невысокие сапоги мягкой кожи.
– Экстравагантно. Не иначе абориген.
На секунду Олег будто застыл, его вдруг осенило.
– Или из психушки, – горячо зашептал он. – Тут неподалеку больница должна быть, может она с отделением для психов?
– Вряд ли. Одежда дорогая. Скорее местных воротила.
Сашок огляделся по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь, что подтвердило бы его догадку: валяющийся крутой мобильник, кошелек с рассыпавшимися кредитками, притаившуюся за густыми зарослями дорогую иномарку или, наконец, выбегающих из ближайших кустов охранников. Но туго набитого бумажника не нашлось, и дюжие охранники не появились.
Ребята сели в машину.
– Куда ехать? – обратился Олег к пассажиру. Ответом ему было молчание.
– Давай на трассу и в больницу, на всякий случай. Мало ли что. В шоковом состоянии не поймешь, – ответил ему Сашок, и машина тронулась.
Сашок повернулся, посмотрел на испуганного, судорожно вжавшегося в кожаный диван человека. Застывший взгляд его не выражал ничего, кроме бесконечного удивления на грани помешательства, как показалось Сашку. «Откуда только такой взялся?»