Никогда раньше я не чувствовала себя настолько полной, настолько сильной, настолько живой.
И целовала я его как никогда раньше, забывая обо всем.
Падая в сильные руки, как в пропасть, чтобы снова взлететь вместе с ним. Чтобы только чувствовать его губы, раскрывающие мои.
Его жесткие пряди под пальцами, сильные удары сердца под ладонью.
Так яростно и остро, что хриплый мужской стон, перешедший в рычание, отозвался во мне.
— Моя Теар-р-рин. И так будет всегда.
Всегда.
Воздух, показавшийся почти ледяным, уколол губы, приводя в себя. Мои ладони лежали на груди Витхара, а сама я почти лежала в его объятиях: прогибаясь, подчиняясь силе его рук, позволяя ему вплавлять меня в себя. Повторять его тело, становясь с ним единым целым.
Понимая, как отчаянно мне этого не хватало.
— Когда закончится отбор, ты останешься в Аринте. Если пожелаешь, у тебя будет собственный дом.
Что?
— Ты ни в чем не будешь нуждаться, Теарин. У тебя будет все самое лучшее.
Вряд ли что-то могло отрезвить сильнее этих слов.
Отрезвить и ударить наотмашь, как ледяной вихрь. Впрочем, ледяному вихрю здесь было неоткуда взяться, не так ли?
Только огненному, и он снова сжимался на моей шее удавкой таэрран.
Уперлась ладонями ему в грудь, отступая.
— Разве вы не распустили гарем, местар?
Удивительно, но голос даже не дрогнул.
— Мне не нужен гарем. — Ноздри Даармархского шевельнулись. — Мне нужна ты.
— В качестве кого?
— Моей женщины.
Губы пересохли и пылали, но я боялась их облизнуть. Слишком горьким оказался поцелуй, который еще несколько мгновений назад был самым желанным на свете. Впрочем, на свете я живу не первый день и не могла не понимать, что вряд ли мне сообщат загадочный способ призвать дракона с запертым пламенем. Глупости, которые собрались у меня в голове после его слов «я не хочу с тобой расставаться», не имели ничего общего с реальностью.
Как же горько.
— А если я откажусь?
Ответ на этот вопрос я уже знала.
— Я не отпущу тебя, Теарин.
Да, я была права. Приставка «местари» — всего лишь блеск дешевой позолоты, которую легко стереть тряпкой за несколько раз.
— Думаю, наш разговор несколько затянулся, — с трудом сдерживаясь, произнесла я. — Хотя вы так и не ответили на вопрос по поводу неравных условий, он уже не имеет значения. В Даармархе ведь не существует иных законов, кроме вашего слова, местар.
Развернувшись, в два шага преодолела отделяющее меня от двери расстояние, толкнула ее и вышла. Нэри, по-прежнему бледные, бросились следом за мной, но на этот раз я не ускорила шаг.
Медленно отсчитывая удары сердца, возвращалась по коридорам в свои покои. Слушая шаги сопровождающих нас хаальварнов, шелест платьев идущих рядом со мной девушек, старалась не обращать внимания на огненную бурю в груди.
Губы по-прежнему пылали, ожогами горели следы от его ладоней на плечах, и жар от них растекался по всему телу, словно я унесла с собой частичку драконьего огня.
— Вы свободны, — коротко сказала нэри, когда мы остановились у моих покоев.
— Я приглашу служанок, — предложила Фархи, но я покачала головой.
— Справлюсь сама.
— Но местари…
— Справлюсь сама, — жестко повторила я и шагнула за двери.
У меня не было ни сил, ни желания выносить чье-либо присутствие.
Оставшись одна, чуть ли не бегом бросилась в спальню, задыхаясь от бушующих внутри чувств. Рванула платье так, что ткань жалобно затрещала, воздух был не просто раскаленным, а обжигающим, как если бы в моей комнате спал дракон. От этого темнело перед глазами, ткань казалась сухой горячей тряпкой, которая вот-вот вспыхнет. Таэрран уже не просто сжималась на шее, она полыхала, огненными звеньями вплавляясь в кожу.
«Если пожелаешь, у тебя будет собственный дом».
А он будет приходить ко мне в гости в свободное от правительницы Даармарха и государственных дел время.
«Ты ни в чем не будешь нуждаться, Теарин. У тебя будет все самое лучшее».
— Ненавижу! — прошептала я. — Ненавижу, ненавижу, как же я вас ненавижу, местар!
Стянув наконец верх платья, выпуталась из него и с силой швырнула на пол.
Плеснувший с моих ладоней огонь впился в него с жадностью голодного зверя.