Че-го?!
Что ты сейчас сказал, ящерица бесхвостая?!
Я взвилась в воздух со скоростью маленькой боевой торпеды и устремилась к цели прямой наводкой, но меня перехватило силовое поле руки Рихта. Проще говоря, он выставил ее как шлагбаум, и если бы я не затормозила, вписалась бы прямо в драконорежиссера. Сам Рихт привалился к стене, обманчиво расслабленно глядя на Гроу.
— Это все, что ты хотел сказать?
— Все. — На меня принципиально не смотрели, как если бы вместо меня было пустое место. — Для нее это может закончиться крайне плачевной неустойкой, так что, надеюсь, до тебя дойдет с первого раза.
— Дошло, — сообщил Рихт.
А потом шлагбаум поднялся, опустился за моей спиной, и меня притянули к себе. Так, совсем интимно, из-за чего я впечаталась бедрами в его бедра.
— Обжиматься, — Рихт сделал акцент на это слово, — будем только в номере.
У Гроу вытянулся зрачок, и, вопреки всякой логике, я прижалась к обнимающему меня мужчине еще более откровенно, отражая яростный драконий взгляд. Темные глаза полыхнули зеленью, а потом его режиссерское драконобесподобие вылетел за дверь. Странно, что не сквозь, потому что, на первый взгляд, он был в том самом состоянии, в котором можно проходить сквозь стены.
— Э… а вы что, правда, обжимаетесь, что ли? — донесся из-за спины совершенно очешуевший голос Ленарда. — Или у вас уже роман?
— Не твоего ума дело. — Рихт кивнул на приоткрытую дверь ванной. — Танни, на пару слов.
Я даже не особо сопротивлялась, потому что где-то в груди плескало отголосками драконьего пламени. Стоило нам запечататься внутри, как Рихт меня отпустил.
— Никогда больше так не делай! — прорычал он.
Глаза его сверкнули столь яростно, что в них едва не вспыхнули отблески алого огня. Разумеется, их быть не могло, но я столько раз представляла, как это добавить с помощью спецэффектов, что уже ничему не удивлюсь.
— Так — это как?
— Не прижимайся ко мне, если не имеешь это в виду.
Да вы не очешуели ли?! Всем скопом!
— Между прочим, это не я полезла с обнимашками, — сложила руки на груди. — Так что все претензии к себе.
— Я не лез с обнимашками, — процедил Рихт. — Я действительно тебя обнимал, Танни.
— Да ну? И про обжиматься ты тоже не говорил?
— Говорил. Но не потому, что хотел с тобой обжиматься…
Я приподняла бровь.
— Драконова задница! Танни!
— Драконова задница только что вышла за дверь. А я терпеть не могу, когда мне предъявляют претензии.
— Почему ты все время защищаешься?
— Потому что очень не люблю, когда мне говорят, что я должна делать, а чего не должна!
Или потому, что Гроу только что разрешил мне обжиматься с Рихтом. Можно сказать, благословение режиссерское дал, чешуйчатый недоперекрыл!
— Не говорят, а просят. Разницу чувствуешь?
— Чувствую! Вот прямо сейчас чувствую. Стою и думаю — что это я чувствую? А! Это разница!
Не представляю, чем бы закончился этот разговор, если бы из-за двери не донесся ехидный голос Ленарда:
— Ну что? Обжиматься закончили?
Судя по выражению лица Рихта, он был готов убивать.
— Если закончили, выходите. Если нет, все равно выходите. Пока вы там тискались, пресс-конференция началась.
— Мы. Не тискались, — рыкнула я, вылетая за дверь.
— Ну-ну, — усмехнулся парень.
— Мы не тискались, — повторила я, вскинув руку. — Еще одно слово, и тарелка с салатом переедет к тебе на голову.
— Салата там уже нет, — философски заметил Ленард. — А то, что не тискались, заметно. Агрессивные оба — капец.
С хохотом, достойным злодея из ретрофильма, он улепетнул в сторону дивана, и я схватила воздух вместо футболки.
— Сла-а-адкая парочка в ссоре!
Почему никто мне не говорил, что мальчишки могут быть такими противными?
— Из-за одного режисс-е-е-ра!
Поэзия так и прет, чтоб тебя дракон хвостом шваркнул!
— Сла-а-адкий соус по ушам стекает, — заметила я в тон ему, — у тех, кто чешуйней страдает.
Рихт прекратил нашу перепалку очень просто: врубил звук визора на максимум.
— Сегодня утром по всей стране…
У всех лопнули барабанные перепонки.
Я зажала уши и выразительно посмотрела на Рихта, Ленарда же, судя по всему, контузило. Он просто моргнул и залип, как сидел, на диване.
— Все? Угомонились? — поинтересовался Рихт с пультом.
Это я почти прочитала по губам, потому что переорать визор на полной громкости достаточно сложно. Не говоря уже о том, что я по-прежнему прижимала к ушам ладони.
Рихт убавил громкость и вздернул бровь.