— За своими мозгами следи! А то сдается мне, их тебе отморозило! — рыкнула я, выпрямляясь.
Совершенно забыв о том, что под одеялом ничего нет.
Вернее, есть я, но на мне ничего нет.
Гроу натурально залип. Точнее, его взгляд залип на моей груди на мгновение, но этого хватило, чтобы я снова вспыхнула. Похоже, с температурой в медпункте справились не до конца.
— Что, сисек никогда не видел? — поинтересовалась, подтягивая одеяло чуть ли не до подбородка и искренне желая драконорежиссеру провалиться хотя бы сквозь кровать. Хотя сейчас это грозило скорее мне, потому что под его взглядом я продолжала полыхать и запросто могла прожечь голой пятой точкой дырку.
Голой.
Пятой.
Точкой.
Дракона. Твоего. За ногу.
— Кто меня раздевал?! — поинтересовалась я, сжимая края покрывала так, что они вот-вот готовы были треснуть.
— Тебе правду сказать или пощадить твое самолюбие? — поинтересовался он.
— Я тебя убью, — пообещала я. — Сейчас выберусь отсюда — и убью.
— Раздевал тебя я, — с наслаждением произнес этот драконогад. — Хотя сдается мне, ты бы предпочла Паршеррда.
На этом моя толерантность к двуногим ящерицам дала сбой, и я с рычанием бросилась на него, намереваясь по меньшей мере влепить пощечину, а по большей — доломать нос. Чтобы не мог так ехидно ухмыляться.
Гроу перехватил меня за запястья, глаза его снова полыхали. Такой звериной хищной силой, которая отдавалась в каждой клеточке моего тела жалящими искрами.
— Не любишь правду, Ладэ? — поинтересовался он.
— Не люблю двойные стандарты, — рыкнула я, чувствуя, что покрывало снова ползет вниз. Только на этот раз между мной и Гроу остается всего одна тоненькая рубашка.
— И в чем же, спрашивается, заключаются двойные стандарты?
— Я бы загнула пальцы, но не могу, — процедила ему в лицо. — Впрочем, могу перечислить так: тебе можно совать меня носом в дерьмо, а когда я делаю то же самое, получаю штраф. Тебе можно шляться со своей местрель Ледяная Задница Ферверна где угодно, а если я появлюсь на улице с Паршеррдом, получу штраф. Так вот, знаешь, что я тебе скажу?
Я выразительно улыбнулась и показала ему средние пальцы. С двух рук.
Даром что они до сих пор были в тисках его ладоней.
— Все сказала? — Зрачки Гроу располосовали радужки, и сила иртхана обожгла от груди до самой пятой точки.
Той, которая без ничего, ага.
— Не-а. Можешь меня штрафовать, можешь увольнять, но с твоей парой дружбы у меня не получится.
— Она мне не пара.
— Что? — переспросила я, потому что это был не совсем тот ответ, который я ждала.
— Она мне не пара, — повторил Гроу, глядя мне в глаза.
Дико и глубоко.
Меня жгло так, что дышать становилось нечем, ни одна в мире температура с этим не сравнится, даже самая высокая. Но, похоже, это тоже влияет на мозги, потому что вместо того, чтобы рваться назад, я смотрела на его губы и вспоминала их вкус.
— И огни у вас, значит, не совпадали? — уточнила. — Или совпадали, но всего два раза?
Гроу плотно сжал губы, словно впервые в жизни пытался удержать то, что собирался сказать. Судя по тому как вздулись вены на его шее, это что-то режиссера здорово перекорежило, и на миг мне даже стало стыдно, все-таки он действительно меня спас.
Снова.
В ту минуту, когда я об этом подумала, меня рывком впечатали себе в грудь, выбивая из нее воздух. А потом выжигая его остатки иссушающим жаром огненного жесткого поцелуя.
Сухие губы врезались в мои, сминая их вместе с остатками здравого смысла. Костер в груди полыхнул как под ветром, я рванулась вперед, впитывая этот горький обжигающий поцелуй всем существом. Врываясь в его губы ответным с каким-то диким полурычанием-полувсхлипом. Позволяя Гроу раскрыть мой рот бесстыдно и глубоко, отзываясь на бегущее по венам пламя.
Обжигающе ледяное, иглами впивающееся в кожу.
Рождающее внутри странный, дикий, животный отклик, от которого тело звенело раскаленной струной. Наверное, струной я сейчас и была: протянутая от его пальцев, собравших мои волосы в горсть, до кончиков пальцев ног. Приподнялась, скользнув обнаженной грудью по его рубашке. Впиваясь ногтями в бугры мышц, сильнее вжалась в него, чтобы продлить это грубое прикосновение. Вдыхая сигаретный дым и горчинку кофе так интимно, что по телу прошла огненная дрожь.
Дрожь, которая перетекла в него и снова ворвалась в меня хриплым рычанием.
Губы обожгло яростным укусом, от короткой, но яркой вспышки потемнело перед глазами. Я впилась зубами в жесткие губы, пробуя их по-настоящему, в ответ меня протянули по себе разведенными бедрами по жесткой ткани брюк, и между ног болезненно-сладко дернуло.