Ибри помолчала и добавила:
— Эсмира — первенец.
Эсмира — первенец одного из сильнейших иртханов Даармарха и подруга Хеллирии. Неудивительно, что их с братом разговор на балконе повернулся таким образом и почему Хеллирия считает отбор «формальностью». Особенно принимая во внимание тот факт, насколько сильно пламя ее брата. Правда, теперь у меня возникал совершенно другой вопрос: от кого на самом деле хотели избавиться?
От меня?
Или от Ибри?
Конечно, ребенок Даармархского и Эсмиры по пламени может тоже быть сильным, но даже будучи полукровкой, малыш или малышка Ибри представляет угрозу для будущего наследника. Особенно если Витхар постоянно вливал в него пламя. Или не постоянно? Ведь он не приходил к Ибри после моего появления.
Или приходил, но не за тем, за чем ей хотелось?
— Кто знал о том, что ты в положении? — спросила я.
— Что?
— Кто знал о том, что ты в положении? — повторила вопрос.
— Зачем…
— Просто ответь.
— Витхар, — Ибри недоуменно посмотрела на меня, — Мэррис и лекарь.
Трое.
Значит, концов уже не найти. Да даже если Мэррис и лекарь хранили молчание, Даармархский вполне мог поделиться своими достижениями с сестрой, он ведь безоговорочно доверяет Хеллирии. С другой стороны, Эсмира — ее подруга, и говорить с ней о таком не очень разумно. Нет, вряд ли это был Витхар, но теперь это уже не имеет значения.
Если он все-таки приходил к Ибри (а зная о силе растущего малыша, должен был приходить, не могла она столько времени обходиться без его пламени), то ему нужно было делать это незаметно. Подозреваю, что и привязка у нее возникла именно потому, что перед своим путешествием, в котором нашел меня, он вливал в нее огонь.
Постоянно.
Помногу.
Осталось только понять, как Даармархский ее посещал.
По ногам тянуло сквозняком, но учитывая, что сидела я не напротив позвякивающих стеклянных штор и даже в стороне от окна, то плотная драпировка стены, слегка примятая внизу…
Перед глазами вспыхнул зев потайного хода, через который дракон вывел меня к казармам. Когда мы шли по нему, я мало на что обращала внимание, но почти наверняка у этого хода десятки ответвлений.
Владелец замка должен иметь беспрепятственный доступ к любому.
Только ли он?
Осознание этого пронзило как вспышка.
— Теарин. — Ибри заворочалась, вновь пытаясь подняться. — Теарин, ты обещаешь, что с моим ребенком не случится дурного?! Обещай мне! Скажи, что ты выиграешь отбор и защитишь не только Сарра, но и моего малыша. Скажи это!
— Я ничего не могу тебе обещать, Ибри, — поднялась, читая в ее глазах разочарование и страх.
— Ничего?! Но ты говорила…
— Что именно?
Щеки Ибри вспыхнули красными пятнами, хорошенькое лицо исказилось от злобы.
— Ненавижу тебя! — прошипела она. — Ты такая же, как они все! Ты использовала меня, чтобы…
— Я тебя не использовала, — осадила зарвавшуюся девчонку. — Всего лишь выяснила, с чем мне предстоит столкнуться. Я выслушала тебя и могу сказать только одно: с моей стороны твоему ребенку действительно ничего не угрожает. Я никогда не причиню ему или ей вреда.
Не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к позвякивающим от ветра стеклянным шторам. Вслед мне полетела подушка, затем другая (и откуда только силы взялись?). То, что нам не стать подругами, я поняла уже давно, поэтому никакого удивления по этому поводу не было. Разочарования — тоже.
Что я чувствовала сейчас, сложно сказать.
Наверное, холод наподобие сквозняка, что облизывал ноги и все-таки пробрался внутрь.
Мэррис дожидалась меня, стоя у балконной арки. Короткий испытующий взгляд скользнул по моему лицу, и бывшая распорядительница прошла в спальню. За спиной зашелестели, затем звякнули шторы, а в следующую минуту мы со служанками уже вышли в коридор, где нас дожидались хаальварны.
— Хотите прогуляться, местари? — спросила одна из девушек. — Верхний сад в это время пустует, а там такая красота!
Да.
Очень.
Сейчас мы все прогуляемся.
— Следуйте за мной, — повернулась к хаальварнам, вновь направляясь в покои Ибри.
Успела только уловить недоумение на лице девушек-служанок, а в следующий миг воины шагнули за мной в комнаты. Один из хаальварнов резко отодвинул передо мной полог, шуршание ткани и звяканье стекла слились с высоким восклицанием Ибри:
— …Вы же слышали сами! Я сделала все, что могла…
Она осеклась на полуслове, замерла с открытым ртом, глядя на нас.
Первой ко мне повернулась Мэррис: неестественно прямая, словно ее привязали к столбу.