И только потом — Хеллирия.
Выражение хорошенького личика едва сменилось с пренебрежительного превосходства на удивление, я же быстро шагнула к ней. Схватила за предплечье (цепко, не вырваться) и выволокла за собой сначала в комнату отдыха, а затем в коридор. Именно там Хеллирия и опомнилась, глаза сверкнули ледяным огнем, мои пальцы обожгло даже через одежду.
— Ты что себе позволяешь? — прошипела она, безуспешно пытаясь отнять руку.
Не говоря ни слова, я протащила ее мимо оторопевших служанок. Ладонь с острыми ноготками перехватила на лету.
— Еще раз попытаешься ударить, — сообщила спокойно, но жестко, — расцарапаю лицо, и на отборе рядом со своей подружкой будешь сидеть под вуалью.
Глаза сверкнули еще сильнее, и холодом окатило не только меня, но и ближайшие колонны. По ним даже иней прошелся, который, впрочем, тут же растаял. От непрогретых стен потянуло ледяной сыростью, Хеллирия резко отняла руку.
— Что ты наобещала Ибри? — спросила я. — Поговорить с братом, чтобы разрешил ей остаться во дворце? И что я должна была сказать? Что отбор мне не нужен, что я вынуждена принимать в нем участие? Витхар об этом знает, я сказала это ему в лицо.
— Ты лживая тварь, — прошипела Хеллирия. — Врешь, как дышишь! Не знаю, чем ты его взяла, хотя догадываюсь…
Пощечину ей я влепила от души. Просто руки чесались давно и так сильно, что не сдержалась.
— Ты… — ахнула ледяная, прижимая руку к пылающей щеке. — Ты…
— Не веришь — спроси у своего брата, — ответила холодно в тон ей. — И следи за словами, Хеллирия. Теперь мы с тобой равны.
— Ты пожалеешь, — процедила она. — Ты ему никто, а я — его сестра!
— Тогда тебе не о чем волноваться, не так ли?
Вопреки представлениям Хеллирии, я не собиралась тащить ее к Витхару или устраивать сцены. Зато хотела закрыть один вопрос, раз и навсегда.
— Ты посоветовала своему брату от меня избавиться, но он не избавился. Это о чем-то говорит, верно?
Вот теперь на ее лице сквозь ненависть и ярость отразилось настоящее изумление: вряд ли Витхар поставил ее в известность о том, как именно мне удалось это узнать.
— Оставь меня в покое, Хеллирия. Если попытаешься навредить мне или, упаси драконы, Сарру, пожалеешь именно ты. Я достаточно ясно выразилась?
Ее лицо исказилось от злобы настолько, что сейчас напоминало хищную маску, тем не менее она расправила плечи и зашагала по коридору. Длинный шлейф платья стелился за ней гладью зимней реки, напряженные плечи напоминали острые вершины покрытых снегом гор.
Что касается меня, я повернулась к застывшим в отдалении служанкам и хаальварнам. Если девушки смотрели на меня с каким-то трепетным страхом, то лица воинов не выражали ровным счетом ничего. Они понадобились мне исключительно как свидетели, но чью сторону хаальварны примут в случае открытого противостояния, я знать не могла.
Да и не хотела сейчас об этом думать.
Мне. Все равно.
Ложь Ибри стала последней каплей, а стычка с Хеллирией вытянула из меня все силы. Я безумно устала от всех этих игр и интриг, устала постоянно оглядываться и искать скрытые мотивы за словами тех, кто меня окружает.
Поэтому и направилась в сторону Верхнего сада, предоставив девушкам подстраиваться под мой быстрый шаг. Хаальварны с этой задачей справились, а вот непривычным к такому служанкам приходилось очень быстро семенить следом.
Поэтому даже не обернулась, когда сзади раздался отчаянный крик Мэррис:
— Теарин… Местари, подождите!
Ей тоже пришлось за мной бежать, но с ней мне сейчас хотелось говорить меньше всего. Поэтому я не обернулась, когда за спиной раздались поспешные торопливые шаги и шелест одежд.
— Теарин! — Запыхавшаяся Мэррис схватила меня за руку, но тут же отдернула пальцы. В глазах ее мелькнуло самое что ни на есть искреннее отчаяние, именно это и заставило меня остановиться. — Теарин, пожалуйста. Ей не оставили выбора…
— Выбор есть всегда, — ответила я, порываясь ее обойти, но Мэррис перегородила мне дорогу.
— Не всегда. И не у всех. Ты когда-нибудь любила, Теарин?
Любила. Отца и маму, жизни которых Горрхат оборвал в один миг.
Люблю Сарра, люблю больше жизни и, не задумываясь, эту самую жизнь за него отдам.
Но даже если бы я любила Витхара, ни за что не согласилась бы родить от него ребенка. Будучи в положении Ибри — не согласилась бы. И уж тем более не попыталась бы воткнуть нож в спину той, кого просила о помощи.
Все эти мысли промелькнули у меня в голове в один миг, но я от них отмахнулась. Мэррис не нужны мои откровения и мои чувства, ей нужно знать, что я не стану мстить Ибри.