— Не смей. Меня. Трогать.
— После успеха «Мир без тебя» я увлекся экстримом и трюками, — неожиданно произнес Гроу. — А спустя несколько месяцев попал в жуткую аварию на флайсоцикле. Меня собирали по частям и собрали, подозреваю, благодаря исключительно моему умению группироваться. Первое, что сказал мой тренер, когда пришел в больницу и когда я смог говорить, разумеется, что мне надо возвращаться как можно скорее.
Я, уже готовая выдать ему все, что думаю, на стоэтажном аронгарском, осеклась, а он продолжил:
— Врачи крутили пальцами у виска, но я вылез из восстановительной капсулы и на следующий день отправился на полигон. Мне было страшно. Мне было до одури страшно, но я садился на этот долбаный флайсоцикл с одной мыслью — я хочу продолжать этим заниматься. Хочу снова слышать свист ветра в ушах и подниматься на высоту, хочу исполнять трюки, от которых захватывает дух, а не до конца жизни ездить на заднем сиденье флайса с личным водителем. Среди каскадеров существует одно негласное правило: если ты упал, поднимайся и иди. Сразу. Не жди завтра, не тяни до следующего раза, но главное — дай знать о своем страхе тому, кто рядом. Чтобы он вовремя успел подхватить.
Я не знала что сказать, поэтому мотнула головой в сторону возносящейся на семьсот этажей стеклянной иглы.
— Нас там еще не потеряли?
— Без понятия, — хмыкнул Гроу. — Я не заказывал столик.
От такого откровения я очешуела еще больше.
— Пойдем. — Он кивнул в сторону побережья. — Здесь по пути есть отличная бургерная в стиле ретро. Можем посидеть внутри, а можем взять что-нибудь навынос.
Когда-нибудь я его убью. Нет, правда.
Потом, может быть, и пожалею, но это будет потом.
— А что насчет борьбы со страхами? — поинтересовалась ехидно.
— У нас впереди целые выходные.
Не дожидаясь ответа, режиссер поймал мою руку и решительно переплел наши пальцы раньше, чем я успела подумать: «Ы». Тут впору уже со страхами совсем другого толка бороться, но почему-то сейчас рядом с ним не было страшно. То ли у меня окончательно отключился мозг, то ли это было временное помешательство, но мне не хотелось отнимать руку.
«У нас впереди целые выходные». Это прозвучало так многообещающе, что сейчас я понятия не имела, что с этим делать.
Выходные.
У нас.
Высотка осталась за спиной, равно как и парковка (только сейчас я обратила внимание, что парковались мы не на территории «Хрустальной иглы»). Город разрастался вокруг неоновыми огнями, а в меня сквозь ладонь Гроу втекало яростное, уверенное тепло. Сильное, по-мужски жесткое сплетение пальцев не позволяло отстраниться, и в этот момент я снова подумала об Ибри.
Был ли у нее шанс этому не поддаться?
Сдается мне, ни одного.
ГЛАВА 7
Танни
— А потом вы трахнулись?
Я чуть не подавилась кашей, которая попросилась обратно под пристальным взглядом Ширил Абрамс. Таким пристальным, который однозначно говорил: «Давай выкладывай все горяченькое в подробностях, иначе я с тебя живой не слезу».
— Нет, — ответила я, тщательно прожевав кашу и запивая ее свежевыжатым соком маларрнелы.
— Нет?! — В изумрудных глазах Шири отразилось не то непонимание, не то разочарование.
— Нет. Я же сказала, мы пошли…
— В бургерную, я помню, да, — отмахнулась первая красотка «Хайлайн Вайнерз», одной из ведущих студий по созданию спецэффектов в Аронгаре. — Но я думала, это все бла-бла-бла. Как в школе, помнишь: пойдем в кафе «Драконья чешуя», как мы называли туалет.
Я икнула.
М-да, я, конечно, понимаю, что представить себе Джермана Гроу и бургерную в одном флаконе достаточно сложно, но мы действительно пошли именно туда. Взяли два тридцатисантиметровых бургера, я сказала, что сожру эту башню раньше, чем он успеет моргнуть, а Гроу сказал — единственное, что я сделаю раньше него, — это обляпаюсь с ног по уши. В общем, окольными путями мы доплелись до набережной, где на скорость умяли эти несчастные бургеры, которые благодаря зингспридской жаре даже остыть толком не успели. И да, я понимаю, что это не совсем то времяпровождение, которое представляется любой нормальной женщине рядом с Джерманом Гроу, но оно было именно таким.
Я действительно обляпалась соусом и не заметила как, зато победила. А потом были пальцы, скользящие по уголкам моих губ и совершенно не похожий ни на что поцелуй, когда жесткие губы на миг накрыли мои, заставляя огонь внутри растекаться по венам. Этого поцелуя оказалось неожиданно мало, и я потянулась за вторым уже сама. Потом был третий, четвертый, пятый — и все разные, до тех пор, пока не сбилось дыхание, а огонь внутри не набрал такую силу, что мир показался раскаленным горном. Внезапная прохлада, принесенная ветром с океана, отрезвила, а потом осталось только высокое звездное небо, колючие снежинки песка под голыми ногами (туфли я сняла) и его куртка, накинутая на мои плечи. Ветерок щекотал босые пятки, а щеку — прядь его волос.