Танцовщиц сменили трюкачи, играющие горящими кольцами, трюкачей — артисты, разыгравшие небольшой, но яркий спектакль. Я бы с радостью пообщалась с Джеавир, но она сидела слишком далеко от меня. Разговаривать с медноволосой не было ни малейшего желания, поэтому я просто наслаждалась отмеренной мне передышкой.
Даармархский изредка бросал на меня такие взгляды, что мне следовало обратиться горсткой пепла, но у меня на жизнь были другие планы. Даже несмотря на то, что данное им обещание до сих пор отзывалось во мне будоражащими искрами, а Хеллирия всячески поддерживала брата, пытаясь пригвоздить меня к стулу иглами ярости. Сегодня ей пришлось изменить своей страсти к серебру, в платье бронзового цвета — цвета Даармарха — она выглядела особенно утонченной и хрупкой. Тем контрастнее на хорошеньком лице выглядела адресованная мне злоба.
Спокойно вздохнуть получилось, когда я оказалась у себя в комнатах. Нэри (взволнованные, со сверкающими глазами) пожелали мне спокойной ночи и с моего разрешения удалились к себе. Я же с наслаждением выпуталась из подарка дракона и, когда служанки разобрали прическу, едва не застонала от блаженства. Отпустив девушек, направилась в купальню, чтобы расслабиться перед сном.
Опустившись в подогретую, благоухающую цветами воду, закрыла глаза. На пару минут, не больше, как мне показалось, но открыла я их от ощущения растекающегося по телу огня, который отзывался в самой глубине меня так сильно и яростно, как никакой другой. Осознание этого обрушилось вместе с волной всепоглощающей мощи, когда Даармархский шагнул ко мне и рывком вытащил из воды.
ГЛАВА 9
Зингсприд, Аронгара
Танни
Наверное, стоило продолжить внеклассное чтение про Ильеррскую, но у меня в голове не было ни единой связной мысли. Не было с вечера субботы, когда я, отложив мобильный, все-таки позвонила Леоне. Немалым облегчением оказалось узнать, что сестра ни о чем не догадывалась, когда Рэйнар при первом знакомстве «исследовал» ее прошлое, акцент он делал именно на нее, а не на меня. Собственно, наш разговор вышел коротким: пообещав не убивать папашу и разобраться в вопросе, сестра поблагодарила за откровенность и отключилась. В том, что Леона в бешенстве, я поняла, когда она произнесла сокрушительно спокойным тоном:
— Ты правильно поступила, Танни.
Мы с ней никогда не отличались сдержанностью, но сейчас, спустя столько лет, положение в обществе сделало свое дело. Леона злилась так, что у меня мобильный только чудом не раскрошился льдом прямо в руках. Я чувствовала ее, а еще понимала, что для нее действительно очень важен мой звонок. Оставалось только надеяться, что я действительно поступила правильно, но выкинуть мысли о Диране и маме из головы не получалось.
Ведь что-то же в нем было, если мама вышла за него замуж, но сейчас я решительно не представляла что. Кусок дерьма, который общался со мной, ничем не напоминал мужчину, который водил нас с Леоной в парк, и на те крохи, которые мог выкроить из зарплаты, покупал леденцы, замороженный крем и билеты на аттракционы. Но даже, учитывая то, как он поступил позже, и то, что его характер оставлял желать лучшего, шантаж совершенно не вписывался в этот образ. Хотя бы потому, что смелостью Диран Барт никогда не отличался, а здесь фактически шел против Председателя. Конечно, существовала маленькая вероятность, что он искренне верил в успех своего бизнес-предприятия и думал, что я поведусь на угрозы, но у любого идиотизма должен быть предел.
Словом, вместо того чтобы отдыхать и расслабляться, я ходила и думала только об этом. О том, кто на самом деле может оказаться моим отцом, если Диран сказал правду, о том, что у мамы был роман сразу с двумя мужчинами, и о том, что будет, если Леона подтвердит его слова.
Захочу ли я узнать, кто он?
Захочу ли я с ним встретиться? Захочет ли этого он?
Но главное — что между ними произошло, если мама вышла замуж не за него, а за это вот?
Я думала об этом, бесцельно шляясь по зингспридской набережной, глядя на накатывающие одну за другой волны. Думала, рассекая дорожку в бассейне (да, я все-таки туда дошла и выяснила, что теперь умею плавать). Думала, когда мы с Бэрри трусцой скакали по парку: она за любимым мячом, я за ней, а за нами вальцгарды. Думала, когда засыпала, глядя сквозь балконные двери на искрящийся огнями город.
И совсем чуть-чуть думала о Гроу.