Глава 1
Грейс.
Я выплевываю его член изо рта и встаю, используя рукав своего платья, чтобы стереть остатки спермы с губ.
- Ты плюешь? - Защитник хмурится, затем застегивает молнию. - Я полагал, что вы, Сестры, соски старой закалки.
- Я могу идти? - Я пытаюсь проскользнуть мимо него.
Он хватает меня за руку и сжимает до боли:
- У тебя есть пять минут.
- Хорошо.
- Иди. - Он толкает меня, и я чуть не падаю, но удерживаюсь на ногах.
Смахнув пыль с черной юбки, я спешу в штрафной круг. Сейчас одиннадцать тридцать, и Пророк в середине своей проповеди. Меня не заметят, если я сделаю это быстро и вернусь раньше, чем он закончит.
Три креста притягивают к себе мой взгляд. Адам висит там, опустив голову и обмякнув. У меня перехватывает горло, из глаз текут слезы, но я сдерживаю рыдания. У меня это хорошо получается.
Я спешу к кресту:
- Адам.
Он открывает глаза.
- Адам, это я.
- Я знаю. Что ты хочешь?
Я говорю первые слова, которые приходят в голову:
- Мне жаль.
- Пожалел волк кобылу... - Он переставляет ноги на крошечный кусок дерева под ним, изо всех сил стараясь поддержать себя.
Кровь все еще сочится из ран на его руках, и я знаю, что на их месте останутся ужасные шрамы. Я хорошо знакома с плотью - насколько легко ее повредить, как долго может кровоточить и насколько долговечными могут быть повреждения.
Я очарована его ранами. Передо мной корчится человек, которого я раньше считала непобедимым.
- Ну?..
Я снова смотрю ему в глаза.
- Твоя мама делает все возможное, чтобы тебя как можно скорее сняли.
Он ухмыляется. Его личность остается неизменной несмотря на то, что его тело избито и ранено.
- Какой у нее план? Убить невиновного и попросить Отца огня вмешаться? Нет, спасибо.
- Нет. - Я протягиваю руку и касаюсь холодного дерева. - Она собирается поговорить с твоим отцом.
- Потому что это всегда так хорошо работает. - Он гримасничает и снова переставляет ноги.
Так много боли. Вот что такое все это место - боль. Но боль проходит. Я живое тому свидетельство. Я играю свою роль, как всегда. Я выжидаю своего часа. Я причиню боль любому, кто встанет у меня на пути, и я не остановлюсь, пока Адам не окажется рядом со мной и Пророк не будет похоронен в неглубокой могиле.
- Она может сделать больше, чем ты думаешь. Но мне нужно, чтобы ты ей доверял. И доверял мне. - Мой голос дрожит, когда я говорю о глубочайшем желании своего сердца - восстановить доверие, которое я сломала, вернуть ту искру любви, которую я погасила своей глупой преданностью Пророку.
Он плюет на землю рядом со мной.
- Никогда.
- Адам, пожалуйста. - Я тянусь к нему, но он так далеко - как всегда, с тех пор… с тех пор, как она умерла.
- Как я могу доверять тебе? Тебе? - Он качает головой и морщится.
- Вы можешь. - Я сжимаю крест так сильно, что у меня белеют костяшки пальцев. - Я могу доказать тебе.
- Как, Дженни? Как?
Он использует мое имя. Мое настоящее имя, и от его слов возрождается какая-то небольшая часть меня.
- Я… - Я прислоняюсь лбом к дереву. - Я могу, может быть ...
- Далила, - выдавливает он ее имя.
Я отшатываюсь:
- А что насчет этой шлюхи?
- Ты позаботишься о ней, и я буду тебе доверять.
- Что?" - Я хочу, чтобы она умерла. В тот момент, когда она пришла в Монастырь, когда она коснулась моего Адама, она стала нескончаемым источником неприятностей. Я настаивала на том, чтобы сенатор забрал ее как можно скорее. Далила - не что иное, как еще одна блудница, которая думает, что может искушать Адама. Будь я проклята, если сделаю что-нибудь, чтобы спасти ее от заслуженной участи, уготованной ей сенатором Робертсом. - Зачем мне делать что-нибудь для нее? Она причина, по которой ты здесь. Она свела тебя с ума своей девственной киской и причудливой внешностью. Если бы не она, ты бы ...
- Дженни! - Он изо всех сил пытается встать, из его ладоней снова начинает течь кровь. - Ты слышала меня. Ты защитишь ее, спрячешь подальше от этого сенатора. Если ты сможешь это сделать - если ты сможешь показать мне, что ты способна делать то, о чем я прошу, - тогда и только тогда я буду тебе доверять.