А вот в личной жизни почему-то все намного сложнее, хотя речь идет не о государственных отношениях, а всего лишь об отношениях двух людей. Мужчины и женщины, которые очень нравятся и нужны друг другу.
Теоретически все должно быть гораздо проще, а на практике получается наоборот. В этой области традиционные методики анализа сразу же дают сбой. И нередко получается так, что хочешь одно, делаешь другое, а получаешь нечто третье, совсем неожиданное, не похожее на задуманное и ожидаемое. Извечные загадки человеческой личности, над которыми безрезультатно бились халдейские мудрецы и древнегреческие философы еще тысячи лет назад.
Тим откинулся на спинку вращающегося кресла. Затем поудобнее пристроил голову, потянулся, выгибаясь вверх, вернулся в прежнее положение и закрыл глаза. Сосед по рабочему кабинету отсутствовал уже второй день. Пока никого нет рядом, можно позволить себе небольшой перерыв и подумать без помех о наболевшем. Все равно ничего не клеилось, все валилось из рук. Никак не удавалось сконцентрироваться и привести мысли хотя бы в относительный порядок. Просматриваемые на экране компьютера разрозненные материалы не желали складываться в целостную картину.
И это не впервые за последние дни и недели. Похоже на то, что уже превратилось в систему. Тиму не давали покоя одни и те же навязчивые и порой тревожные мысли, связанные со столь необычной, сказочно красивой женщиной с бронзовыми волосами и изумрудными глазами.
Первое время он думал, что все это вскоре пройдет. Что это просто наваждение, временное затмение, влияние каких-то природных катаклизмов, на которые модно валить все происходящее в этом мире. Выплеск протуберанцев на солнце, магнитные бури, повышенный радиационный фон, смещение оси Земли, приближение к планете блуждающей в космосе кометы и прочие ненормальности, неприятности и предвестники грядущего апокалипсиса.
Тим не верил раньше в высокие чувства. Считал их выдумкой романистов прошлых веков и иллюзиями периода полового созревания под влиянием возрастных химико-биологических изменений. Об этом любили поговорить в эпоху сексуальной революции, особенно в раскрепощенной студенческой среде. Конечно, новое веяние не обошло стороной и его родной Кембридж.
Естественно, Тим прошел через период ранних и наивных романтических увлечений и первой юношеской влюбленности в свою учительницу, в одноклассницу и даже горничную родителей, кажется, арабского или коптского происхождения. Это было приятно вспомнить, как нечто изначально светлое, чистое и возвышенное, уже ушедшее в прошлое после знакомства с теневыми сторонами жизни, в том числе и с физической составляющей любовных отношений.
И вот теперь вдруг начались странные метаморфозы, как будто он вновь возвратился в то далекое счастливое детство, но уже, как говорится, на новом витке спирали, с накопленным житейским опытом, со знанием взрослой жизни и взрослых женщин. Еще три месяца назад Тим считал себя достаточно подготовленным для общения с особами другого пола, став в меру циничным, прагматичным и изобретательным. Как оказалось теперь, он был не прав.
Собственные заключения об окончательной утрате им чистого юношеского романтизма начали быстро разрушаться уже после первой ночи, проведенной в викторианском особняке на Кромвель-роуд. Стало понятно, что с Дианой все будет совершенно иначе, не так, как с другими. Предыдущие подружки остались только в памяти тела, не затронув душу, скользя, как тени, по поверхности, не попадая в сокровенную память сердца. А вот теперь все наоборот. Ее образ, мысли о ней все сильнее и сильнее проникают в глубины его «я», поглощая и вытесняя собой все остальное.
Несколько лет назад в одной из популярных брошюрок Тим прочитал, что чем сильнее первоначальные чувства, тем быстрее они прогорают. Дольше всего держатся эмоциональные «середняки». Но прошло уже почти три месяца, а и без того высокий начальный накал эмоций и не думал спадать. Скорее наоборот. Теперь Тим вообще не мог обходиться без ежедневного общения с Дианой. В любом виде, хотя бы по телефону. Ощущал все возрастающую потребность слышать и видеть ее ежечасно, постоянно быть рядом. И все томительнее и болезненнее для него становились периоды расставания. Например, как сейчас.