Тим открыл глаза и машинально посмотрел на календарь, где были отмечены оставшиеся дни разлуки. Еще целых три дня до предстоящей встречи в субботу в аэропорту Хитроу. Сейчас Диана бродит где-то по Осло. Улетела в Норвегию на очередную деловую встречу с какими-то местными судовладельцами. Наверное, в данный момент, судя по времени, ведет переговоры в каком-нибудь офисе или конференц-зале.
Невольно Тим вспомнил свое короткое двухдневное пребывание в этом городе пару лет назад, в основном в отеле «Рэдиссон-САС плаза», где проходила международная конференция северных стран по очередному «нордическому» проекту сотрудничества. Самая высокая в Европе гостиница из стекла и металла, взметнувшаяся в небо своими тридцатью тремя этажами. Самая претенциозная, самая модернистская и фешенебельная в этом по провинциальному низкоэтажном городе.
С верхних этажей открывался прекрасный панорамный вид на город, раскинувшийся отдельными жилыми образованиями по окружающим холмам, и на небольшой исторический и деловой центр, примыкающий к холодной водной глади Ушлофьорда. На старинный аскетичный Домский собор, на здание парламента, соединенное главной улицей с весьма скромным, похожим на загородный клуб королевским дворцом, окруженным пышной зеленью парка. А ближе к морским водам залива выделялись низенькая, словно вросшая в берег крепость Акерьсхюс и краснокирпичная городская ратуша с двумя высокими четырехгранными башнями по углам, похожими на печные трубы. Этот мрачноватый архитектурный ансамбль несколько скрашивали массивные скульптуры обнаженных женщин на площади перед входом.
Только тогда была поздняя осень. Тусклое северное солнце на темно-сером облачном небосводе уже в три часа дня висело низко над горизонтом, неумолимо сближаясь со свинцовыми морскими волнами, слегка подсвечивая розовым древние строения и памятники на берегу фьорда. Настоящее королевство холодных красок и строгих форм.
По крайней мере, с погодой и временем года Диане повезло больше. Над ее головой или за окном сейчас ярко-голубое небо и по-летнему палящее солнце. А вот в Лондоне как раз наоборот — с раннего утра моросит дождь, вполне в тон его настроению.
Тим вздохнул и машинально потянулся к карману пиджака, где лежал его неразлучный друг — телефон. Самый нужный и ходовой для него предмет в последнее время. Но потом отдернул руку и взглянул на часы. Нет, так нельзя. Надо все же взяться за воспитание силы воли. Ведь он уже разговаривал с ней два часа назад. Договорились, что до вечера он ее не будет беспокоить, а после завершения переговоров Диана позвонит сама. Сразу же, как освободится. В конце прозвучало уже привычное и бодрое:
— Целую тебя, мой дорогой. Не скучай и не переживай. У меня все благополучно!
Да, все это очень странно, подумал Тим и вновь закрыл глаза, погружаясь в размышления. Их отношения превратились для него в своеобразный любовный наркотик. Причем, как ни странно, постель не была для него самым главным. Да, конечно, он обожал заниматься с ней любовью. Диана возбуждала его так, как ни одна женщина до этого. Порой он творил чудеса на ее огромной двуспальной кровати, побивая все мыслимые рекорды. И одновременно прекрасно осознавал, что секс не был тем основным, что неудержимо притягивало его к этой женщине.
Тим полез в ящик стола, где хранил подборку фотографий Дианы — больших и малоформатных компьютерных распечаток. Жаль, что начальство не поймет его нерабочих увлечений, а то бы увесил стены кабинета ее изображениями во всех видах, нарядах и ракурсах. За исключением, конечно, тех, которые могут вызвать ненужные, игривые мысли у посторонних. И тем более никаких смелых, новаторских снимков в стиле «художественных ню»!
Все личное и интимное — только для его глаз. Строго конфиденциальная и секретная информация, исключительно для личного пользования. Хотелось, чтобы она постоянно была рядом, пусть даже как простое фотоотражение той, настоящей, живой и прекрасной. Чтобы смотрела на него постоянно со всех сторон лучистыми изумрудными глазами. Чтобы в любой момент можно было взглянуть в эти глаза, обратиться к ней, поговорить, посоветоваться, пожаловаться на горести жизни в связи с ее отсутствием…
Нет, так не может продолжаться до бесконечности, решил Тим. Надо что-то предпринимать. И скорее всего выход тут только один. Причем радикальный, проверенный на опыте других. Как говорил один его старый друг, практически потерянный к этому времени для друзей после женитьбы: «Только семейная жизнь может излечить от болезни любви. И очень быстро».