Отряд «Змееголовые коммандос», входящий в состав контингента десятника Брюкера, занимался патрулированием северного сектора спорной зоны. Помимо этого группа отвечала за сбор разведданных и пресечение действий конфедератских патрулей, которые могли забрести в этот район.
Боевики расположились лагерем в окружении скал размером с жилой дом, с хорошо простреливаемой во всех направлениях зоной свободного огня, и с наблюдательным пунктом на вершине самой высокой скалы. Поэтому штейгер Кар Оттмар, сидя в будке КШМ и вполне оправданно чувствуя себя в безопасности, мог спокойно набирать очередное письмо на КПК. Пусть он пока не может отправить его адресату и не сможет до тех пор, пока команда не вернется на базу… но, делая так каждую ночь, мужчина словно вел длинный, часто прерывающийся разговор с женой Ханой.
Кар представлял, как Хана получает десять, а то и пятнадцать писем сразу, читает их вслух детям, а на ее красивом лице мерцают отблески огня из камина. Он никогда не писал семье о боевых действиях в надежде, что его родным никогда не придется столкнуться с ужасами войны. Мужчина писал о пестро-коричневой ящерке, что поселилась в одной из его панам. Он как раз описывал пристрастия гостьи в еде, как вдруг в полуоткрытую дверь постучал техник-связист.
– Извините, что беспокою вас, сэр, но на связи помдес Даник. Он рвет и мечет. Насколько я понял, конфедераты атаковали КИЛ-36 и освободили всех пленных.
Оттмар негромко выругался, нажал на КПК кнопку «Сохранить», оставив историю о ящерке незаконченной. Фургон связистов, накрытый светопоглощающей маскировочной сеткой, стоял в пятнадцати метрах от КШМ. Через минуту штейгер уже сидел на откидном стульчике внутри машины связи. Красотка-кинозвезда Вики над терминалом спутниковой связи, ничуть не скрывая идеальную грудь, призывно улыбалась Оттмару. Мужчина надел наушники и поправил микрофон.
– Змей-шесть на связи. Прием.
«Эти ублюдки свалились на нас прямо с неба!» – воскликнул Даник таким тоном, словно конфедераты сжульничали. – «Приземлились не на парашютах, а на какой-то летающей броне, и с поразительной точностью! Мы до конца еще не разобрались во всем, но уже точно известно, что десятник Брюкер и примерно сорок охранников убиты. Есть с десяток раненых. Кроме того, серьезно пострадал и сам лагерь!
И это еще не самое хреновое, – горячо продолжил Даник. – Конфеды освободили пленных, и все они дали деру! Двигаются в твою сторону! Я хочу, чтобы ты остановил их, Кар... Нет, даже так. Я хочу, чтобы ты прикончил всех этих гадов до последнего и оставил гнить их трупы под солнцем! Я ясно выразился? Прием».
Оттмар представил, как сейчас выглядит помощник десятника. Прилипшая к потному лбу прядь волос, выпученные от ярости глаза и слегка посиневшие губы.
– Да, сэр. Предельно ясно. Прием.
«Оставь своего связиста на линии», – приказал помдес. – «Мы будем сбрасывать тебе всю имеющуюся информацию о положении колонны и направлении ее движения».
– Да, сэр, – ответил Оттмар и передал наушники технику.
Выбравшись из грузовика, Кар не удивился, обнаружив поджидающего его бригадира Курста. Каким-то образом Курст всегда знал, когда где-то что-то случалось. Здоровый бугай с моржовыми усами и худощавым лицом.
– Сэр?
– Враг разрушил КИЛ-36 и убил полсотни наших людей. Вместо того чтобы оказать помощь раненым, эти сволочи пристрелили их. Мы выдвигаемся на охоту за подонками! Команда должна быть готова через тридцать минут.
Кар специально нагнал красок, чтобы подстегнуть кровожадность отряда. И, судя по полыхающим от гнева глазам Курста, уловка сработала.
– Да, сэр!
Когда бригадир ушел, Оттмар мрачно улыбнулся. Какие бы модные скафы эти конфеды на себя не напялили, у них на руках три сотни пленников. А путь до зоны Конфедерации неблизкий. Когда его «змееголовые» найдут выродков… те горько пожалеют, что родились на этом свете.
* * *
Действие наркотиков подошло к концу, и Рейнор почувствовал себя опустошенным. Его стаж вождения «Стервятника» составлял всего несколько часов, но уже управлялся с ховербайком так, словно ездил на нем всю жизнь. Джим вывел аппарат из каньона на равнину навстречу лучам восходящего солнца и заглушил мотор. «Стервятник» плавно замедлил ход и остановился. Дорога перед Рейнором разделилась на три и, судя по следам, всеми пользовались одинаково часто.
Негнущимися пальцами Джим порылся в кармане в поисках стимпака. Нашел кассету и хлопнул ей себе под затылок. Устройство тихо зажужжало. Звук означал, что кассета опустела. Рейнор выкинул ее. Проклятье. Всюду, куда Моллер втыкал свои иглы, тело болело как проклятое.