Кидд присоединился к братьям, с винтовкой на плече, и три человека в молчании наблюдали, как полковник корчится в агонии. Показушные всесильность и могущество пали жертвами жадности.
– Твой отец хотел бы увидеть тебя, – дрожащим голосом обратился к Кидду Вандершпуль. – Я знаю, где он. Я могу отвести тебя к нему! Будь милосерден, боль просто мучительна!
Кидд усмехнулся и покачал головой.
Пистолет Пакса валялся на бетоне взлетной площадки. Вандершпуль попытался схватить его, но Рейнор наступил ему на руку тяжелым башмаком бронескафандра. Плоть поддалась, кости сломались, и Вандершпуль закричал.
– Я могу избавить тебя от мучений, ты, кусок дерьма, – прорычал Рейнор. Визор-череп с жужжанием уехал вверх под шлем, явив полковнику лицо Джима. Голос прозвучал неестественно холодно, сдавленно. Пылая яростью, Рейнор навел гаусс-автомат на офицера. – Прощай, мразь.
Глаза Вандершпуля расширились, он открыл рот, чтобы сказать: «Нет!» – как его грудь пробил единственный шип. Полковник завалился на бок. Рейнор чувствовал, как его ярость испаряется, уступая место чему-то другому. Сам того не желая, он стал частью той самой системы вещей, которую всегда презирал. Той самой вселенной, где Старые Семьи получали все что хотели, отправляли граждан с промытыми мозгами воевать в межзвездных войнах и безнаказанно убивали. Осознание этого принесло с собой чувство вины... И решимость стать тем, кем стремился стать. Или, как говорил отец, самому выбирать свою судьбу.
Трое мужчин какое-то время не двигались. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь треском пламени, продолжающего пожирать город... Неожиданно завелись двигатели транспортника Вандершпуля, который решил улететь из Корси без командира. Тайкус заговорил первым:
– «Адские гончие» скоро будут здесь. Нам лучше поторопиться.
Друзья повернулись к оставшемуся транспортнику. Хастер к этому моменту уже спустил трап и ждал их внутри. Они начали подниматься. Тайкус шел первым, Кидд сразу за ним. Рейнор задержался, чтобы в последний раз окинуть взглядом город, где столько его друзей рассталось с жизнью. «Мы не были ангелами», – подумал Джим. – «Мы были Небесными Дьяволами. Лучшими среди худших».
Мысль вызвала у Рейнора улыбку с налетом ностальгии. Транспортник взмыл вверх, оставляя поле боя позади, а Джим все улыбался. Теперь он дезертир. Его война закончилась. Но он никогда не забудет друзей падших в Корси. Никогда.
Примечания:
[1] Галлон – американская мера объема жидкостей, ≈ 3,785 литра; 500.000 галлонов – ≈ 1500 тонн ГСМ.
[2] Ливнёвка (ливневая канализация) — система канализации, предназначенная для организованного и достаточно быстрого отвода выпавших на территории города или промышленного предприятия атмосферных осадков или талых вод.
НЕБЕСНЫЕ ДЬЯВОЛЫ: УТЕРЯННАЯ ПЕРЕПИСКА
«Небесные Дьяволы: Утерянная переписка» – ранее не публиковавшаяся переписка между репортерами СВН Максом Шпеером и Майклом Либерти, в 4-х частях. Каждое письмо проливает свет на действия как Конфедерации, так и преступников – Джеймса Рейнора и Тайкуса Финдли, бывших бойцов подразделения «Небесные дьяволы».
ЧАСТЬ 1
Вечерний выпуск СНВ: Пожар на Хаджи!
(СНВ) – Поступили сообщения о мощном взрыве около поселения на луне Хаджи. Только несколько часов назад чиновники Мирсальского субконтинента оповестили власти Конфедерации о том, что причиной взрыва послужила неисправность реактора. Вспыхнувший вслед за взрывом пожар угрожает жизням 3 миллионов колонистов, работающих на близлежащих шахтах и терраформирующих заводах. Поднятые по тревоге силы Конфедерации на всех парах несутся к месту трагедии, чтобы спасти гражданское население и востановить системы жизнеобеспечания колонии.
Личное сообщение от М.Шпеера для М.Либерти (Тип данных: Текст)
Привет, Майк!
Надеюсь, у тебя там все в порядке. Похоже, ты до сих пор не навлек на себя гнев больших шишек СНВ, с чем я тебя от всей души и поздравляю.
Буду краток. Попав спецкором на поле боя, я все время поглядывал по сторонам. Видел, что под нашим любимым флагом творится черти что, и не знаю, насколько еще у меня хватит терпения молчать. Так что я передаю это тебе, приятель. Знаю, мы никогда не были особенно близкими друзьями, но – может потому, что ты был единственным, кто хотя бы слушал мое нытье после того, как цензура проходилась по моему материалу? Ладно. Не знаю, захочешь ли ты – если вообще захочешь – что-то делать с этой информацией. Можешь в банку запихать, например. Но может, ты действительно такой репортер, каким я тебя считаю, и ты решишь когда-нибудь задать им жару грандиозным репортажем. В любом случае, вот она: